Она потихоньку учит русский, а я французский. Вдруг еще пригодится воды напиться, если наступать в этот раз будем не до Эльбы, а до самой Атлантики.
Любовь ли это? Не знаю. Наверное, это нормальная реакция организма на почти три месяца тяжелых боев и пребывания между жизнью и смертью. Любовь – это как бы протест души против ужаса войны. А тут еще, как поется в песне, «дан приказ ему на запад…» Но вдруг это все ж любовь, которую потеряешь? Ведь потом всю жизнь жалеть будешь. К тому же она иностранка, зашлют куда-нибудь к черту на кулички, ищи ее потом.
«И только через пятьдесят лет в передаче Игоря Кваши „Жди меня“ они встретились вновь…» Нет, такого мне не надо.
Короче, отдал я распоряжение своему заму Пете Борисову готовить к отъезду первый взвод и собираться самому, а пока он там суетится, пошел к генералу Бережному – искать ответы на вечные вопросы. Николаич – человек опытный, может, чего и подскажет. Да и присмотрит, чтобы с моей любимой не случилось чего неприятного.
– Знаешь, Коля, – немного подумав, сказал он мне, – любовь это или нет, ни я, ни кто другой не скажет.
Этот вопрос вы сами должны для себя решить. Только вы двое, и никто иной. Чтобы с твоей Мари ничего плохого не случилось, я, конечно, прослежу. Если уж ты к ней так прикипел, то лучше всего будет отправить ее вместе с нашими ранеными в Крым, в Евпаторию. Это я обеспечу. А там доктор Сергачев ею займется, поставит на ноги.
Леонид Ильич тяжело вздохнул и задумался.
– Ты, Коля, лучше вот о чем подумай, – сказал он, – ты гвардии капитан сил особого назначения Красной армии.
Тебя лично знают такие люди, как Василевский, Рокоссовский, Шапошников, Сталин, Берия. Сегодня капитан, завтра майор, подполковник, полковник… А там и до генерала недалеко. На войне люди растут быстро, если они только не превышают предел полномочий и если их не убивают. Предела твоих возможностей не знаю даже я, а для того, чтобы тебя убили, ты слишком везучий. В нашем деле это тоже кое-что значит. Так что все у тебя впереди, причем в ближайшее время…"
"Теперь посмотри на свою Мари.
Она иностранка – и это не есть хорошо. Впрочем, как я слышал, политика меняется. Но все же тут есть один момент… Причем очень скользкий. Представь, что закончилась война, ты и она остались живыми, и вы поженились… Ты уже генерал или полковник, в твоей голове государственных секретов – как блох на бродячей собаке. Представил?
Я в ответ кивнул, ибо так себе дальнейшую жизнь и представлял.
