И сказать по совести, немцы оказались лучшими нашими союзниками. Все остальные наши «братья» с легкостью необычайной перебежали на сторону противников. А вот немцев мы сдали, подло и позорно.
Мой друг, служивший в те годы в ГДР, а до самого краха СССР в Германии стояли советские войска, рассказывал, что уходящие эшелоны с нашей военной техникой немцы провожали со слезами на глазах. Тем немцам мне тоже стыдно смотреть в глаза."
"– Ну, а что делали рядовые коммунисты? – спросил меня Санаев.
Мне стало горько.
– А ничего не делали.
А что может сделать армия, когда ее предали все генералы? Спрятали партбилеты в тумбочки и стали ждать изобилия, которое обещали им новые руководители. А один мой знакомый, парторг, тот вывозил партбилеты за границу, где продавал любителям сувениров по десять долларов за штуку.
Санаев бросил мне вопрос, как камень:
– И дождались изобилия?
– Дождались… – я скрипнул зубами. – Ага, щаз! Только изобилия не продуктов и товаров, а преступности, нищеты, голода, бандитизма и приватизации, то есть разграбления всенародной собственности новыми хозяевами жизни…
– И что, никто не пытался сопротивляться этому контрреволюционному перевороту? – не поверил майор ГБ.
– Сначала никто. – Я криво усмехнулся. – Ни в одном парткоме тамошние коммунисты не встали насмерть, защищая те идеалы, которым клялись служить. Все разошлись по домам, как дети, которых родители отправили спать. А некоторые так и наоборот – жгли свои партбилеты прямо перед кинокамерами, торопясь переквалифицироваться из секретарей коммунистической партии в «демократические губернаторы».
Потом некоторые опомнились, но было уже поздно. Эпизод с расстрелом Верховного совета из танков гвардейской ордена Ленина Краснознаменной Кантемировской дивизии вы уже видели. Правда, если сказать честно, там смешались в кучу все силы – от коммунистов до откровенных националистов.
– Товарищ Тамбовцев, – Санаев почти кричал, – но в чем причина того, что партия стала сборищем проходимцев и карьеристов?
– Уважаемый Иса Георгиевич, давайте по порядку.
– Я постарался еще раз собраться с мыслями. – Все началось с тех пор, когда быть коммунистом перестало быть опасным и стало выгодным. Началось это после войны, но пока был жив товарищ Сталин, все как-то держалось в рамках нормы. Тем более что в последние годы его жизни центр тяжести в политике начал переноситься с партийных органов на советские. А вот после смерти товарища Сталина в 1953 году все понеслось кувырком.
