Должно быть, до войны это и вправду был парк развлечений – с летней эстрадой, танцевальной площадкой и прочими непременными атрибутами парка. Теперь же от него осталась лишь кривая стена с обессмыслившейся надписью. Какое-то время все трое смотрели на эту стену и эту надпись, затем Ольхин встряхнул головой и сказал:
– Ну что, поговорили с господами немецкими агентами?
– Поговорили, – вразнобой ответили Волошко и Завьялов.
– Тогда докладывайте, – сказал Ольхин. – Начинай ты, Степан.
– Да мне и докладывать особо нечего, – покрутил головой Волошко.
– Моя дамочка почти все рассказала на первом допросе. А на втором мы с ней лишь уточнили кое-какие моменты. Вот и все.
– И то хорошо, – сказал Ольхин. – Значит, одной заботой нам меньше. А что у тебя, Александр?
– А я испепелен злобой и ненавистью господина Белого, – усмехнулся Завьялов. – Была бы его воля, он бы меня растерзал на самые мелкие клочья. А заодно и вас. Лютый мужик. Оказывается, он из ссыльных. Его папа бандитствовал в Гражданскую где-то в Ростове, был пойман, осужден и сослан в Сибирь.
А заодно и малолетний сынок, которого сейчас кличут Белый, туда же был отправлен. В общем, чувствуется папино воспитание.
– Ну, а что-то ценнее, чем собственная биография, он тебе поведал? – спросил Ольхин.
– А куда же он денется, – спокойно ответил Завьялов. – Поведал. Вот списочек агентов, с которыми он имел дело. Он-то у них был за главного. И вербовал, и требовал отчеты, и расплачивался. Одним словом – резидент. Списочек небольшой, всего пятеро, но и это улов.
Ольхин взял список и стал читать:
– Дуня, Биток… ну, этих мы знаем и без Белого… затем какие-то Окунь и Муса… С этими нам еще предстоит познакомиться… и Улыбка. Вот! Улыбка! А это, мне думается, как раз тот, кто нам и нужен в первую очередь! Прекрасно! Теперь, кажется, мы знаем, кто таков этот самый Бильярдист, которого мы разыскиваем! Похоже, круг замкнулся.
Завьялов и Волошко вопросительно уставились на Ольхина. Какой такой круг? На ком он замкнулся? Почему? И что из этого следует?
– А вот вы послушайте, – сказал Ольхин.
И он вкратце рассказал о том, что ему поведал Пахомыч, он же фашистский агент Биток. Волошко и Завьялов внимательно слушали, не перебивая. Когда Ольхин умолк, какое-то время молчали и его подчиненные. Каждый старался осмыслить услышанное и выстроить для себя логическую цепочку.
– И вот смотрите, что у нас получается, – произнес, наконец, Ольхин. – Первое. Мы ищем уцелевшего подпольщика, кличка которого Бильярдист.
