– Был? – взглянул на Стратега Ольхин.
– Ну, это я так… – пояснил тот. – Вырвалось. Думаю, что с ним все в порядке. Где-то бродит. Гуляет, веселится. Теперь-то отчего не веселиться?
– Вы давно его знаете? – спросил Ольхин.
– Бильярдиста? Поменьше, чем остальных. Мы познакомились в сорок третьем.
– Расскажите об этом подробнее.
– Подробнее… Подробнее – получилось так. Его к нам прислали из партизанского отряда. Мы поддерживали связи с партизанами, сами понимаете… Так вот, прислали, сказали, что он опытный и проверенный в деле подпольщик, а потому в городе пригодится больше, чем в отряде.
Да откуда же он взялся, такой опытный, спросили мы? А, говорят, до этого он был в подпольной группе «Кара-Даг»…
– Это в той, которую немцы уничтожили в сорок третьем году? – уточнил Ольхин.
– В ней, – кивнул Стратег.
– Что же, гестаповцы арестовали не всех?
– Почти всех. Спасся только он и еще несколько. Бильярдист каким-то чудом сумел уйти от немцев, скрывался в горах. Там и встретился с партизанами.
Они его и передали нам. Сказали, чтобы мы в нем не сомневались – человек, мол, надежный. Он и вправду оказался надежным. А главное – удачливым. За что бы он ни брался, все у него получалось. Даже самые рискованные дела. И эта постоянная его улыбка. Широкая, красивая, озорная. Мне кажется, что он и спал с улыбкой. Веселый человек. Легкий, надежный.
– Он что-нибудь о себе рассказывал?
– Ну, мы старались ни о чем лишнем друг дружку не расспрашивать, – сказал Стратег. – Такова была инструкция, да и без инструкции все было понятно.
Меньше знаешь – меньше скажешь под пытками, если тебя арестуют.
– Угу… – кивнул Ольхин. – Ну, а как ему удалось уцелеть, он не рассказывал?
– Рассказывал. Сказал, что убежал.
– Вот так просто взял и убежал?
– Не просто, а убив двоих или даже троих фашистов. Затем выскочил в окно. Немцы стреляли вслед, но не попали.
– И что же, вы поверили?
– А почему бы нам не поверить? – с недоумением спросил Стратег. – Какие у нас были причины, чтобы не верить? На войне всякое случается… К тому же он был перед нами как яичко, весь на виду.
Мы все были друг перед другом на виду. Какие тут сомнения?
– А о своей довоенной жизни он что-нибудь рассказывал?
– Мне – нет, – сказал Стратег. – Может, кому-то другому… Хотя тоже вряд ли. Говорю же, мы старались ни о чем лишнем друг друга не расспрашивать.
– Как его звали?
– Бильярдист, – усмехнулся Стратег.
– Но, может, он называл какое-то другое имя? – спросил Ольхин.
