Бой шел в горах, а горы были родной стихией Гиви Вашаломидзе. Он родился в горах, он в них вырос, он с ними сроднился, горы были частью его самого. Значит, горы должны прикрыть Гиви, предупредить его об опасности, уберечь его. И какая разница, что это были крымские горы, а не родной Кавказ? Горы – они везде горы. Нет ничего роднее и надежнее гор. А значит, с ним, Гиви, все будет в порядке. Он одолеет врагов, сколько бы их ни было. Горы ему помогут.
Извиваясь между камнями и держа автомат на изготовку, Вашаломидзе пополз в сторону густого орешника, в котором укрылись враги.
Неслышно и незаметно он подполз к неприятелю совсем близко – так близко, что в случае чего до врага можно было бы допрыгнуть с ножом в руке. А уж выстрелить из автомата – тем более. Заметив затаившиеся среди кустов силуэты, Гиви дал по ним длинную очередь, мигом перекатился за другой камень, дал еще одну очередь, опять поменял позицию и опять выстрелил долгой очередью… Кто-то в кустарнике шумно и грузно рухнул на камни, кто-то вскочил и вскрикнул.
Из орешника раздались одиночные выстрелы и несколько автоматных очередей…
Бой продолжался до самого утра. Даже когда уже совсем рассвело, засевшие в расщелинах диверсанты продолжали огрызаться отдельными выстрелами. Впрочем, скоро с ними было покончено – стрелять по врагу при свете дня намного проще, чем ночью. Бойцам предстояло еще прочесать окрестные пещеры – кто-то из оставшихся в живых диверсантов мог в них укрыться. Ольхин, Завьялов и Волошко в пещеры не пошли, они занимались другим не менее важным делом.
Ночью Ольхин с Завьяловым скрутили двух диверсантов, стало быть, языки у них имелись. Еще одного языка приволок на себе сержант Ветряков – радостный и довольный.
– Вот, – сказал Ветряков, – вам «язычок». Правда, он слегка помятый, но все равно живой. А вы говорили, что я только и умею, что стрелять во все стороны. Собственноручно добыл, в рукопашной схватке!
– Спасибо, – поблагодарил Ольхин.
– Чего там, – не по-уставному сказал Ветряков. – Ну, так я пойду. Поизучаю местный ландшафт на предмет затаившегося врага.
Говорят, здесь имеются очень красивые пещеры… А если что, зовите.
Ольхин устало улыбнулся и махнул Ветрякову рукой.
– Ну что, приступим к беглому допросу пленных? – спросил Ольхин. – Мало ли какие секреты они могут нам поведать. Берем по одному языку и…
– Послушайте, а где Гиви? – спросил Завьялов.
– Ну, ты же его знаешь, – отмахнулся Ольхин. – Где-то довоевывает. Может, полез в пещеры… Ладно. Довоюет – объявится.
