Он сопоставил виденное здесь, в Балаклаве, и там, на складе, – и почувствовал, что попал в яблочко.
«Вот оно! Точно! Как же я раньше не допер?!»
Антон вернулся в машину, перегнулся через ручку переключения скоростей, притянул к себе Наталью и от души с удовольствием поцеловал.
– Так! – отстранившись от него и рассмотрев внимательно его выражение лица, констатировала Ната. – Процесс пошел, ты что-то придумал, Ринков. Быстро рассказывай!
– Потом, Наточка, ладно, – извинился он. – Сейчас мне надо подумать, проанализировать.
Созвониться с Дедом, проверить версию, а потом я тебе все расскажу, обязательно. Поехали, там Димка требует любимую тетку.
– Ну да, а тебя требует твоя идея! – рассмеялась Ната.
– Говорили мне знающие люди: опасайся умных женщин! – весело сказал Антон.
– Знающих людей надо слушать, – подхватила Наталья.
– Да кто ж когда их слушал?
– Так а то ж! – вздохнула она и добавила: – Ладно, думай, я пока в окно посмотрю, музыку послушаю.
В это время в Москве возле совершенно обычной хрущевки в Текстильщиках стояла неприметная «девятка», в которой находились двое мужчин.
Они вели наружное наблюдение за одной из квартир на четвертом этаже.
Такое же наблюдение велось еще за двумя квартирами: одной – в районе «Динамо» и второй – на «Соколе».
В этих квартирах проживали люди, не знающие друг друга, но их связывало одно обстоятельство: эти трое были кандидатами на роль того самого «диспетчера», о котором говорил Антон.
Димка сразу забрался к Наталье на руки и, счастливо вздохнув, положил свою головку ей на плечо, обняв ручками за шею.
– Тетя нашлась! – прокомментировал ситуацию Сашка.
Антонина Кузьминична, отвергнув любые возражения, усадила всех ужинать. «Гостевой» стол в комнате не накрывали, а устроились на кухне, за большим семейным столом.
Ната вытаскивала из вишен косточки, Димка, сидевший у нее на коленях, мешал ей, пытаясь затолкать их в рот все сразу и покрикивая: «Давай!»
Вета с детьми тоже решили поесть – за компанию.
Перед Антоном поставили большую тарелку борща.
– Поздновато для ужина, – пытался слабо сопротивляться он, чувствуя, что голоден. А такое удовольствие, как домашняя еда, особенно в такой уютной дружной семье, случалось у него редко.
– Вы сегодня горячее ели? – спросила Антонина Кузьминична.
– Нет, – честно признался он.
– Вот видите! Ешьте, потом будет второе.
– Еще и второе? – удивился Антон, прикидывая, хватит ли у него сил на такое изобилие.
