– Я сейчас приеду.
И положил трубку.
«Что это может быть? Мобильный она никогда не отключает! Ей могли сказать что угодно… Что со мной что-то случилось, или с Диной, или с кем-то из друзей. Она бы сразу понеслась, не раздумывая!»
Антон бегом бежал на стоянку, к машине, на ходу набирая Мишкин номер.
– Да, – сонно ответил Дуб.
– Дина Наталье сейчас звонила? – без предисловий спросил Антон.
– Нет, – сразу проснулся Мишка, – а что случилось?
– Еще не знаю. Вы дома?
– Да, мы спали. Помощь нужна?
– Будьте дома, я позвоню!
Он гнал машину по пустым предутренним улицам.
«Так, спокойно, что могло случиться? Давай думай! Значит, Хаким не купился на наш спектакль. Людей у него здесь мало, с меня ему слабо начать сразу… И потом, он же понимает, что я – не разменная карта: за успех такой операции и возможность взять Хакима контора пожертвует одним, тем более – бывшим, сотрудником! Да и хрен он меня просто так взял бы… Наталья – другое дело. Может, он и не понял, какие у нас отношения, но то, что мы все будем пытаться ее вытащить до последнего, это он понимает.
Господи! Только не это!!!»
Он редко просил у Господа что-нибудь, только за своих ребят, а для себя ничего. Но сейчас, подъезжая к Натальиному дому, он молился всеми известными ему молитвами, точно зная, что без нее он перестанет быть тем Антоном Ринковым, которым был прежде…
Без нее теряет смысл вся его жизнь – как бывшая, так и настоящая. Его жизнь, принципы, сила воли и те непростые решения, что приходилось принимать, оказывается, имели смысл только с ней.
Только ее он всю жизнь ждал, не позволяя себе идти на компромиссы в трудных ситуациях, потому что чувствовал, что ценой такому компромиссу является встреча и жизнь с этой женщиной, которую он не знал и о существовании которой не догадывался и даже уже не надеялся повстречать, но которую всю жизнь чувствовал как себя самого!
Не закрыв машину, он выскочил из нее и помчался, перешагивая ступеньки, наверх, к ней в квартиру.
Дверь открыла Ната.
Он почувствовал невероятное облегчение и радость, ноги слегка подкосились, он шагнул в коридор, обнял ее, стал безумно целовать куда попало: волосы, лоб, глаза, щеки, губы!
Он отпустил себя и только повторял: «Благодарю Тебя, Господи!»"
"Антон, уткнув ее голову себе в грудь, прижал к себе Наталью и пытался унять слезы облегчения, навернувшиеся на глаза.
