– Это же здорово, что перемены! Может, будет совсем по-другому: свободнее, интереснее!
– Да не будет, Ната!!! Не будет! Пройдутся по нам, как бульдозером, поиграют в свои игры наши высокопоставленные «мальчики», а расхлебывать мы будем! Вот это точно! Не умеют в России тихо и плавно – нам надо все разрушить, изгадить – и страну, и прошлое, и себя; только для того, чтобы героически доказывать всему миру и себе в первую очередь, что мы чего-то стоим. А если не верите, можем и в морду дать!
– Динка, ты же молодая тетка, что ты как бабка старая причитаешь?!
– Это я сейчас молодая, а когда они «перестраивать» закончат, неизвестно сколько мне будет и во что меня эта хрень превратит! Давай, Натка, напьемся от неверия моего в светлое будущее!
– Давай! – поддержала подругу Наталья, пугаясь ее словам и их точности.
Они напились, конечно, и плакали, вытирая друг другу сопли и слезы, давая миллион первый раз обещания, что, хоть «трава не расти!», останутся верными друг другу.
Поплакали над Динкой, которой судьба прислала вместо жениха цинковый гроб из Афгана, и пьяненькая подруга, как всегда, честно призналась:
– Я ведь его по-настоящему и не любила! Обещала ждать и ждала, и еще эти девчоночьи: «замуж». Я бы его полюбила, если б вместе жили, дети были, ты же знаешь – его нельзя было не любить!
Ната ее успокаивала, сама рыдая как белуга!
Жених Дины был их другом детства, замечательный мальчишка, с чудесной улыбкой и веселым смехом.
Он выручал их из всяких ситуаций, был их «старшим братом», своим в доску.
В день его похорон, на кладбище, когда большинство из них так до конца и не осознали его смерть, Дина стала взрослой женщиной: мудрой и понимающей нечто такое, что им всем еще только предстояло понять, пройдя годы испытаний и потерь!
Когда они уже лежали на диване, пытаясь уснуть, Дина вдруг сказала, как будто подведя итог:
– Понимаешь, Натка, очень страшно что-то ломать и начинать заново! Ломать в себе! Даже если то, что есть в тебе неправильно, искажено, ты к этому привык, и так безопасней! А когда ломаешь и затеваешь что-то новое, становишься как голый.
Даже если это новое прекрасно, почти невозможно решиться жить по-другому! И самое ужасное, что время на раздумье никто не даст! Либо ты решаешься и идешь вперед, как бы страшно ни было, либо остаешься в прошлом, где безопасней, но это болото!
Произнеся это, она сразу уснула.
