Тут же загомонили: – С мусором – это ужас просто! Контейнеров уже не видно – всё завалено! Эпидемию хотите? – Воду почему днём отключают?? – Почему напряжение низкое в розетке? У меня холодильник не тянет! – Магазины когда работать будут?? – Да нет ничего в магазинах, нечем им работать! – Ерунда это! Я точно знаю – в магазинах полно товара! Ответственно заявляю! Просто с этой финансовой неразберихой никто не знает какие цены ставить! Валютных курсов нет как таковых, биржи закрыты. За что продавать? За бумажки?.
. – Мировой финансовый кризис – вы слыхали? Этот, как его... Коллапс, вот! – Это не наше дело! Должно чтобы... – С ума они, что ли, посходили, в этой ‘Новой Администрации’?! Последний выкрик прозвучал в паузе, вполне отчётливо. – Сразу хочу сообщить... – веско продолжил, отрываясь от бумажки, толстяк-начальник, – Что, опять же, по распоряжению Администрации, лица, критикующие Народную Администрацию, и меры, принимаемые ею для нормализации обстановки в городе и стране, будут высылаться из города в специальные сельскохозяйственные колонии-поселения закрытого типа! В порядке административной профилактики.
По представлению местных администраций! Наступила тишина. Несколько человек с опаской отодвинулись от женщины, выкрикнувшей ‘С ума они...’ – Ну вот и концлагеря... – тихо пробормотал кто-то за спиной. – Произвол!.. – пискнул кто-то из-за спин стоящих. – Чё-та жосско... – высказал общее мнение долговязый блондинистый мужик лет 45-ти в светлой куртке. Олег знал его, иногда случайно общались; фамилия его была какая-то прибалтийская, кажется Лаверискас, со столь же забористым для русского слуха именем; и потому звали его по-простому: Лавер.
Его семья: жена и сын-студент жили на восьмом этаже подъезда. – Таковы установленные Новой Администрацией правила! – веско сообщил начальник, и добавил: – Как понимаете, местную администрацию представляю здесь я... – Кто не понравился – в концлагерь! – выкрикнул опять кто-то невидимый за спинами. Люди зашумели. – Ти-хо! – поднял руку начальник, – Вот третье собрание подряд, и всё одни и те же выкрики: ‘концлагерь’.
.. Никаких концлагерей, сказано же: ‘сельскохозяйственное поселение’. Да, между нами говоря, скоро все туда, в село, запроситесь – в поселениях хоть кормят!.. – А что с магазинами?.. – А ничего. Пока действуют старые талоны; вскоре Администрация введёт свои, новые! – Так не отоваривают! Закрытые жеж магазины-то! – А это вопрос не ко мне. Я лишь довожу до сведения...
