Хлопнула дверца со стороны противоположной водительской, вылез мужик в костюме, при галстуке, чем-то смутно знакомый – встречались где-то что ли? Стал ругаться и тянуть мужика за рукав с капота, но тот уцепился за дворники, и нипочём не хотел слезать. Вдруг он кого-то узрел в салоне, сам резво соскочил на землю, оттолкнул мужика в костюме и сунулся через приоткрытую дверь в салон. Сквозь невнятное бормотание мужичка из салона глухо послышалось ‘ Да сделай же что-нибудь, Евгений! Мы опаздываем!’ Мужик, отталкивая локтём вцепившегося в него сзади Евгения, пытался пролезть в машину, чему изнутри стал препятствовать и шофёр, и вдруг начал громко орать: – Ааааа, слуги наро-о-ода!! А узнал я вас, аааа! Узна-ал!! Слу-у-уги народа, значит! Дра- ик!-апаем?? С вещичками, я гляжу?? А куда, па-азвольте узнать?? Я тоже хочу в Куршавель! Ва-а-азьмите меня с собой!! Из салона послышалось быстрое возмущённое бормотание, обращённое к Евгению, безуспешно пытавшемуся за плечи оторвать вцепившегося как клещ в дверцу мужичка.
Тот удвоил усилия, но бесполезно. Мужик нахально лез в машину, продолжая орать: – Зна-а-аю я вас! Узнал! Ка-а-ак же! А ну – паабщацца с элехторатом?? Куда ето вы?? Евгений, всё более свирипея, рвал мужика за плечи, изнутри помогал шофёр, – но тот впился в открытую дверь лимузина накрепко, и чувствовалось, что ‘извлечь’ его будет очень хлопотно. ‘Нашёл свою аудиторию...’ – подумал я. Возня продолжалась уже пару минут. Изнутри лимузина, сквозь пыхтение Евгения, сдавленную матершину шофёра и пьяно-агрессивные выкрики мужичка послышалась длинная тирада на высоких тонах, я разобрал только ‘.
.. если не можешь... ...останешься здесь... ...разбирайся как хочешь...’ Тогда Евгений, у которого из-за возни с пьяным галстук уже съехал набок, рубашка выбилась из брюк и парусилась из-под пиджака, а сам он был весь потный и прямо налитый злостью, вдруг отпрянул от машины, сунул руку под полу пиджака, потом снова сунулся к мужику, уже влезшему почти в машину и пытавшемуся через переднее сиденье перелезть назад, к обладателю властного голоса.
Раздались два негромких хлопка. Из открытой машины нелепо высунулась нога в мятых штанах, в грязной стоптанной туфле. Затряслась и замерла. Евгений, отчётливо выругавшись, сунул маленький плоский пистолетик, который он держал в правой руке, в боковой карман пиджака; и в два приёма, рывками, вытащил из машины обмякшее тело невезучего пьяницы. Свалил его возле машины. Затравленно оглянулся по сторонам. Вокруг было пустынно.
