То есть вообще из детства. И всё такое... Такое близкое кажется, и красивое, и дорогое... И в то же время – далёкое. Как через стекло смотришь – а ни крикнуть, предупредить; ни постучать в стекло не можешь... Как какой-то вброс из прошлого – ярко-ярко, кажется, захочешь шагнуть – и ты там... Но не получается... Вот блин. Чё это его так растащило на меланхолию? Причём и воспоминания-то ни о чём. Он вообще-то мужик вполне земной и конкретный, но иногда на него как найдёт... -... учились в школе. Школа была такая небольшая, двухэтажная.
Зимой по второй этаж её снегом заносило. Мы сидели, и старательно учились писать. Ещё перьевыми ручками. Автоматическими такими, ну, ты не застал. И ручку нужно было дома перед школой заправлять чернилами, а то конфуз мог случиться... Сидим, пишем – а за окном снег идёт, темнеет. Там зимой вообще рано темнеет. А мы ещё и во вторую смену учились. Или урок труда. Ну – ‘труда’, – это одно название, мы ж маленькие. Сидим, вырезаем что-то из цветной бумаги ножницами, наклеиваем на картонки – что, уже не помню.
Цветная бумага ещё у кого какая, в основном убогая, и мало её; и мы её экономим, обмениваемся... А какой-то мальчик вырезает из синей бумаги прямо из центра листа, не экономит, его спрашивают – зачем так? А он – ‘А у меня много!’ – и показывает, у него и правда много, целый рулон этой синей бумаги, прямо богач по тем школьным-то временам... Что вот вспомнилось?.. А после уроков перед тем как идти по домам кидаемся снежками. Снег глубокий, в сугробы проваливаемся по грудь.
.. Свет такой из окон школы, жёлтый, электрический – на сугробы, и снег идёт... Падает эдак хлопьями в свете из окон. Что вдруг вспомнилось?.. Всё так ясно, но не достучишься; я там не я, – другой, хотя и такой же... Дед ещё жив был, бабушка... Мочь бы достучаться, помочь, подсказать что-то этому мальчику, мне; всё могло бы быть как-то иначе... Он оглянулся от окна на меня и торопливо добавил: – Нет, оно и так нормально, просто... Как бы... Нет ничего такого, что нельзя было бы сделать лучше – если бы знать.
Он тяжело вздохнул. – Знаешь, Серый, к чему мне это всё вспомнилось? Мне кажется, к тому, что придёт время – и мы вот этот момент будем вспоминать, как безвозвратное ‘далёко’; будем грустить о безвозвратно ушедшем времени и понимать, что всё можно было бы сделать по другому, лучше, правильней... Не понимаешь, небось, ничего, что я тут несу?.. – Чё не понимаю-то? Небось не дурак! – Не, не понимаешь...
