– и смотрит проницательно. – Там, Володь, где взяли, – пока ещё есть, но скоро кончится! – притормозив, поведал Толик, – так что ты не тормози, а поехали с нами. Заводи свой пепелац. – Не, я не поеду!.. И вам не советую. Нехорошо! – без объяснения причин буркнул Володя и скрылся за дверью квартиры. Всё-то он понял, а как же! И явно неодобрил. А, ну и пусть! На второй наш ‘заход’ мне показалось, что машин стало явно поменьше, и народу, снующего в дверях, тоже поменьше.
Ну ясно – уже почти всё растащили. На этот раз я тоже пошёл в раздербаненный гипер. Ну конечно! Растащили всё. Гипер представлял собой жалкое зрелище: весь пол усеян порядочным слоем мусора – упаковка, раздавленные молочные продукты, книги и листовки, открытки, битое стекло и поломанный пластик, какого-то чёрта опрокинутые стеллажи; канцпринадлежности захрустели под ногами... Или это были кукурузные хлопья? Не понять, в кучах затоптанного барахла, недавно бывшего товаром, ноги вязли по щиколотку.
С очень деловым видом шныряли мужики и женщины с сумками – куда-то в подсобки. Всё равно и в этот раз мы забили машину под завязку. Хотя жрачку уже растащили или растоптали большей частью. В углу, где раньше все витрины от пола до потолка были заставлены спиртным, обосновалась какая-то буйная молодёжная компания. Они перегородили вход туда несколькими прилавками и никого не пускали; да, собственно, видя там веселящуюся молодёжь, люди не особо и лезли; натащили туда закуски и ‘праздновали’ вовсю.
.. Орал магнитофон, слышались мат-перемат и звон бутылок. Толян нахально всё одно внедрился туда, и через несколько минут вернулся с полным позвякивающим тяжёлым пакетом. – Блин, вот щенки... – только и сказал он, лизнув в очередной раз ободранный правый, ‘ударный’ кулак, – Но там толковой выпивки уже не осталось.
Видимо, дорогой вискарь и коньяки вывезли хозяева, а эта перхоть – он пренебрежительно мотнул головой в сторону пьяной молодёжной компании, где прорезывались среди гогота и женские голоса, – Жрёт водяру вперемешку с пивом, на радостях-то... Вот, чуть коньяка надыбал, пусть хоть молдавский. На обмен, если чо. В горячих точках самая та валюта! – Толян, ты один не лезь, – попросил батя, – Можно невзначай нарваться.
