И что? А сколько раз могло сорваться? Вот нафига детей-то было тащить? (Белка фыркнула, я чуть не подавился) Пошли бы мы с тобой вдвоём, – что, мы бы вдвоём троих деревенских засранцев не сделали б? Ты, брателло, стареешь, наверно! Да я их один бы сделал! Вот как тогда... – Стоп! – прервал его батя, – Ты, пожалуйста, не путай! Ты шёл тогда, конкретно зная, что тебе предстоит. Инициатива была за тобой, расклад ты ясно представлял, – и потому
риск был, но минимальным. А тут совсем другой расклад! Сколько их в месте дислокации – мы не знали.
Как вооружены, насколько серьёзны или беспечны – тоже не представляли! А может их там бы было не двое, у фургона, а пятеро! И все нервные, и с автаматами?.. – Ой уж! Откуда?? – Откуда я знаю ‘откуда’? Откуда-нибудь! Ты смотри – у крестьян приехавших в арсенале АК-105, почти новый, кто бы мог предполагать?.. Мы ничего про них не знали! И потому нужна была тройная гарантия! Что и было достигнуто. Во-первых, основной упор был не на огневую мощь и не на навыки, а на внезапность.
Когда, знаешь ли, очкастенький интеллигент в кепочке и очочках, от которого не ждали большего сопротивления, чем высказывания типа ‘прекратите, я вызову милицию!’, мигом превращается в зубастого крокодила со стволом в руке – у оппонентов наступает когнитивный диссонанс! – Чего наступает?.. – Неважно. Надо было выглядеть максимально безобидно. А что может быть безобидней, чем затруханный интеллигентишка, и сопровождающие его парень с девушкой, почти дети? Вот они и расслабились.
А ‘интеллигент и дети’ – это уже три ствола! Это уже и против пятерых бы сработало. Плюс и задача стояла не порешить их там всех, а взять в плен. Если бы порешить – я бы и сам справился, дело нехитрое... А ты – для подстраховки. И для отвлечения внимания в случае чего. Что и было успешно реализовано! Ты, кстати, спецом мимо стрелял, я так понял? – Не-а...- Толян вдруг покраснел, что было для него неожиданным, и что было отчётливо видно в свете белого света стоящего на столе кемпингового фонаря, – Честно говоря, я стрелял на поражение.
Этому, молодому с автоматом. Но не с упора, а с рук, и в движении, да с глушителем, да я ещё опасался в автомат попасть, который он к груди прижал, потому целил в голову... Словом, мазанул я. Оба раза. Он кинул пристыженный взгляд на нас, и отдельно – на Белку. Та ехидно усмехнулась. Сидела вся такая напаренная, в махровом халате и накрученном на голове полотенце; и поедала хлеб с мёдом, запивая чаем.
