Перестрелка с засевшими во дворе нападавшими и пытающимися взломать подъезд превратилась в игру: я или Белка стреляли в направлении подъезда или в направлении засевшей за машинами во дворе группы; прямо через ткань или фанеру, чем были забиты окна, – в ответ раздавались автоматные очереди. Высмотрел в щелку, в дырку – примерился прямо сквозь окно – выстрелил; и сразу бегом к другому окну, на другой этаж, пока то окно дырявят очередями из-за укрытия. Но вскоре они тоже поняли, что это глупая затея – строчить по окнам, где уже никого нет, и стали пытаться угадать или высмотреть, откуда мы будем стрелять.
Тут уж было кто кого перехитрит, но угадать из какого окна Башни мы будем стрелять им было всё же сложнее, чем нам выбрать позицию и стрельнуть... В то же время возможность всё же нарваться на пулю объективно была, хотя бы и на рикошет, как батя – это добавляло остроты в нашу игру впрятки с беготнёй и стрельбой. Так и носились с этажа на этаж, разогревшиеся, хотя день был морозный, и в Башне, на лестнице и в неотапливаемых квартирах, было холодно.
Разрумянившаяся Белка в пуховике-безрукавке, в перчатках без пальцев, с обрезом; я в куртке М-65 поверх свитера, с автоматом; успевая перекинуться несколькими словами: – Я на пятый, к первому (подъезду). – Я на третий – ко второму. Гулко бахал Белкин обрез; отвечал со двора короткой очередью автомат, пытаясь нащупать окно, из которого стреляли или будут стрелять. В ответ я давал пару одиночных или короткую очередь – и бежал на лестницу.
Цикл повторялся. – Долго мы будем так носиться? – А не носись, я один побегаю, мне так интересно. – Ага, мне тоже, тока они скоро все окна нам подырявят. – Не, скорей у них патроны кончатся. Но нападающие во дворе сообразили, что стреляем мы так – неприцельно, попасть в находящийся под домом подъезд так вообще не имели никакой возможности, – и потому они осмелели. Высовывались из-за укрытия, почти открыто стояли, выцеливая окна; а те, что было спрыгнули с козырька подъезда от нашей стрельбы, вновь полезли к окнам второго этажа.
Скорее всего, они всерьёз решили, что обрез и автомат, судя по одиночной стрельбе – с недостатком патронов, – всё что есть у защитников Башни, и приободрились. ‘Отвлекая’ нас от ломающих вход в агазин, они рассчитывали быстро взять Башню – ага-ага, резмечтались! Опять одиночный в сторону укрытия во дворе, – пара выстрелов оттуда, – громкий ‘бах!’ Белкиного обреза. Тишина.
