Получив от бати сообщение, что пора начинать, я крикнул в соседнюю квартиру Толику с Белкой чтобы были наготове – ‘сейчас побегут!’. Приготовил зажигалку и положил на подоконник коробку с бомбой – бутылка из-под шампанского с самодельным порохом и запалом, обложенная всяким мелким металлическим хламом, увязанная в картонную коробку, перетянутую скотчем. Как только дробовик Володи свалил истеричку с автоматом, я понял, что сейчас батя пустит ‘гостинец’ – и точно, коробка, оставляя за собой струйку дыма, быстро заскользила по тросу к автобаррикаде.
Пора! Я поджёг запал и, отсчитав положенное время, кинул бомбу за козырёк. Она скрылась за козырьком, но не упала на асфальт, а заплясала над головами укрывшихся там, привязанная за шнур. Всё! Дав несколько суматошных очередей в пляшущую над их головой коробку, два мужика из-за автобаррикады сыпанули в разные стороны – под огонь батиного автомата и дробовика Висильченки. И тут же гулко, казалось что на весь квартал, закладывая уши, ухнула болтающаяся посреди двора на тросе бомба; малиновая вспышка в воздухе, мгновенно окутавшаяся чёрным дымом – и вздыбленная каменной шрапнелью земля, наваленные один на один автомобили, успевшие выбежать стрелки – всё скрылось в мутном облаке пыли и дыма.
Упал на землю перебитый трос. Почти тут же грохнуло под козырьком подъезда, звонко ударило в железные двери, из-под подъездного козырька шибануло огнём и дымом, вылетели какие-то дымящиеся тряпки, звякнули остатки стёкол в зарешёченных окнах первого этажа.
Зазвенело в ушах. Пауза длилась несколько минут. Оставив Белку с автоматом, из соседней квартиры прибежал Толик. – Ну чо тянем? Пошли смотреть! Долбануло так, что там живого ничего остаться не могло! Молча протянул ему рацию. У меня ещё звенело в ушах, я толком не слышал, что он говорил. Толик переговорил с батей, махнул мне рукой ‘Пошли, подстрахуешь’, и двинулся за трофеями. Всего трофеи составили четыре АК-74, сильно попользованных, но вполне рабочих – только у одного потом пришлось отрезать обгоревший в магазине приклад.
Ещё два – мятых каменной шрапнелью, годных только на ЗИП. Девятнадцать рожков, разномастных; несколько – также побитых осколками. Те, что во дворе, расстреляли почти все патроны; а в магазине не успели даже раз выстрелить – граната, взорвавшаяся прямо над головами и автоматные очереди по оглушённым и посечённым осколками почти в упор, не оставили им никаких шансов. Плюс одно двуствольное ружьё.
