Но с такого расстояния промахнуться картечью или дробью будет трудно даже бабе, а результат вполне предсказуемый: кровавое месиво и ‘преждевременный конец этой ветви действительности’. А хотелось бы ещё покувыркаться... Та не успела ничего ответить, как в ‘беседу’ врезался грубый Толик, не сводивший автомата с незнакомки: – Слышь, лярва! Ты, надеюсь, понимаешь что я тебе сейчас лехко могу состричь одновременно ручёнки и головёнку, одной очередью? И только эта... врождённое человеколюбие... мешает! И даже если я, что невероятно, вдруг промахнусь – то куда ты нафиг денешься? От автомата-то? Тут везде открыто.
Достану. И вполголоса, брату: – Это... Пяться сюда потиху... Но та просекла момент и, явно нагнетая в голос крутости, которая вдруг неожиданно преобразовалась в визгливый фальцет, крикнула Олегу: – Стой как стоишь! ... – и добавила крайне непечатно, – Сдвинешься хоть на шаг – замочу без раздумий! А потом посмотрим ещё, кто кого! Толик проворчал: – Чума-а-а... Отозвался Олег. Он уже освоился с ситуацией, и говорил нарочито скучающим тоном, но руки держал по-прежнему в стороны: – Толян, погодь.
.. Ты грубый какой-то, нифига не женственный... ДеУшка!.. Давайте поговорим как интеллигентные люди!.. – и с недовольством вспомнил, что точно так же ему предлагал ‘интеллигентно поговорить’ Михал Юрьич, беглый чиновник Администрации. Та фыркнула, но ничего не ответила. Подбодрённый этим Олег продолжал: – Вы в шахматы играете?.. Нет? Ну, это когда фигурки по доске двигают, видели небось... по телевизору? Там есть такой момент – вечная ничья называется.
Вот и здесь. Не можете вы меня грохнуть – вы ж... Во-первых, я чувствую, вы – интеллигентный человек... Из-за стены, от тёмного силуэта, донёсся смешок. – Во-вторых, смысла нету... Если бы вы хотели попользоваться нашим скромным скарбом, вам стоило бы стрелять сразу, в обоих,
из засады. Тогда ещё шансы бы были. Невысокие, конечно, но всё же. А сейчас, – ну что? Вряд ли вы согласны разменять свою, безусловно, для вас бесценную собственную жизнь на жизнь старого маразматика типа меня, тем более который вам ничего не сделал.
.. Так ведь? Молчание было ему ответом. – А потому давайте отмотаем ситуацию в исходную: вы тихо упятитесь, мы вас преследовать не будем; у вас же сегодня будет повод порадоваться: во-первых, подарили жизнь... ээээ... мне. Во-вторых – сохранили себе, что тоже, уверен, для вас немаловажно... – В третьих – это моё мясо! И без него я никуда не уйду! – звонким девичьим голосом откликнулась фигура.
