Индивидуалист ещё тот! Он даже личным составом командовать не может, – он всегда сам по себе! Обучить, передать навыки – да; но в бою, и вообще, – одиночка! Он, говорит, ты заметил? – почему с нами-то держится? Потому что с нами он равный, и даже с нами он в то же время сам по себе. Делает, чёрт побери, что хочет... По большому счёту – что сочтёт нужным. В этом, говорит, и его плюс, и минус. Единство, типа, и борьба противоположностей! – не слыхал про такое? Нет? Ну и не надо, значит. *** После их возвращения из ‘экспедиции’ батя презентовал мне маленького крысёныша, – говорит, подарил им кто-то там, на заводе.
Чёрт, я был рад! Всё же с исчезновением (мягко говоря) Графа было временами совсем одиноко. С мамой у нас и раньше-то отношения были... Ну, до всего этого. Она вся в этом своём бизнесе была, вся ‘на позитиве’; встречи-презентации-‘мастер-классы’, ‘личностный рост’; до меня ей вечно не было дела. А сейчас... Сейчас она вообще как-то отдалилась. Стала сама по себе... Ну да ладно. Я определил крысёныша жить в клетку бывшей нашей попугаихи – кареллы.
Поставил ему там картонную коробку и набросал крупно порванной мятой бумаги – что он сам себе гнездо организует я знал, у нас уже жила раньше, давно, крыска Дося; и как и что с этой животиной делать я вполне представлял. Укрепил ему там палку с сучками – лазить и грызть. Поставил поилку и положил
кусочек сухаря. На ночь – клетку к себе в палатку, чтоб не замёрз. С час, пока я читал, он шуршал, рвал бумагу и утаскивал её в домик – устраивался на ночлег.
Так, под эти звуки я и уснул. Ночью я проснулся от чёткого ощущения что на меня кто-то смотрит... Не поворачиваясь, не двигаясь чуть приоткрыл глаза – темнота. Свечка, подвешенная ‘для тепла’ в светильнике к пологу палатки, в которой теперь, зимой, я взял обыкновение спать, погасла, и вообще ничерта не было видно. Аккуратно и медленно я просунул руку под подушку и взялся за рукоятку своего ТТ-шника, с которым, впрочем как и с наганом, не расставался и ночью. Выждал. Ничего и никого, но ощущения чьего-то взгляда не походило.
Блин! Да что же это такое! Башня на охране, я в наглухо застёгнутой палатке – что за фигня?? Не выпуская из руки пистолета, хотя и не взводя пока курок, нашарил в кармашке палатки фонарик, зажёг... Палатка-то, как и была, застёгнута! – и только сбоку сверкнули красным две яркие точки... Да это же мой крысюк! Секунд тридцать мы смотрели друг на друга, причём крысёныш стоял столбиком, ухватившись передними лапками за край одеяла.
