карамболь, что в мире произошёл, – он многим мозги на место вправил! Он бы и твоей, может, вправил – но она, за тобой-то, за твоей спиной и твоим люгером сложностей-то не нюхала! А ещё пасть раскрывает! Да я бы её за одно хоть высказывание поперёк угандошил бы! – Но. Но! – Да ты позволяешь на себе ездить! Позволял. – Поправился Толик, – И теперь эта... пожинаешь плоды. Сам виноват. Но – ничего трагичного. Крыс у тебя – нормальный парень. Ты – мужик хоть куда. Найдём мы тебе девку! – Да, но... Что-то скрипнуло в прихожей, оба насторожились.
– Оп! Кто там? Вошёл, быстро! – скомандовал Толик, в руке его образовался как бы сам собой кольт. – Да ты чё? Башня на охране, всё включено, чужих здесь быть не может; а наши спят давно, – поправил его Олег, но его рука тоже привычно легла на рукоятку люгера. – Ну-ну... – Толик встал, и не убирая пистолета, прошёл в прихожую. Вернулся. – Не, никого. Половицы рассыхаются. – Или дух Графа домой вернулся... – Да уж. Если только. – Да ты совсем уже носом клюёшь.
Пошли спать. – Толик встал. – Да... Сейчас... – Олег навалился грудью на стол, спрятал лицо в ладонях, помял его, будто стирая усталость и опъянение. – ... она заботилась обо мне! Я не могу это отбросить! – в десятый раз, как заведённый, повторял он. – Тётя педиатр из деццкой поликлиники тоже заботилась о тебе, ну и что?? – Ты ничего не понимаешь!! – Я всё понимаю!! Я понимаю, что ты опять двоишься, троишься; что ты сам ей выдумываешь отмазки! В свете стоящей на столе свечи казалось, что за тёмной фигурой Толика на стене колышутся чёрные крылья.
Он выкаркивал слова каким-то чужим голосом: – Ты вспомни! Когда ты, после очередной разборки с ней, вне себя вылетал на улицу, с диким желанием убить кого-нибудь, всё равно кого; с кем-нибудь сцепиться, под машину попасть на худой конец – разве она тебя останавливала??
Ты вспомни, вспомни! Из тебя пёр адреналин, ты лихорадочно, трясущимися руками, одевался в прихожей, – а она стояла рядом и просто смотрела! Просто смотрела – молча! Могу спорить, что про себя она желала: ‘Чтоб ты сдох!’ – Это же было после ссоры.
.. – Олег уронил голову в руки на стол и говорил еле слышно. – А что, во время и после ссоры она тебя не любила? Она что, тебя ‘любит’ только когда всё в шоколаде? А если бы ты тогда сдох? Сцепился бы на улице с отморозками, или сердце бы не выдержало – у тебя ведь с сердцем проблемы, и она это знала! – Она... Она же меня к врачам водила, договаривалась... Было ведь?..
