Ты точно не вальнул никого из этих? – Точно-неточно. Откуда я знаю? Не упал никто, тела нету, крови нету, ответили из четырёх стволов – откуда я знаю, попал-непопал? Сейчас ваще опасаюсь – в машину-то я точно попал! А если в машине была Белка? Вернее, где бы ей ещё и быть? – Нууу, будем надеяться на лучшее. – ... – Чё делать-то? – Ждать... – Вот этот момент, с проломами рядом с дверьми, реально непонятный. Никак не могу объяснить. Такие осторожные? И такие лохи, что пацана взять на лестнице не смогли? – Я не пацан. – Пацан.
Снова тяжело замолчали. Молчание нарушил Крыс: – Эта... Вы видели – там ватник валялся? Возле пролома? – Нет, вроде... А валялся? – Кажись, я видел. Тряпка какая-то. И рукавицы рабочие. – Вот ломы я видел. Две штуки. – И ватник! Я видел. Кажется. Олег поднялся. – Ну, пойдём. Старый засаленный и местами рваный ватный бушлат действительно нашли у второго пролома. Картина была ясной: его сняли, когда долбили стену, хозяин положил его на подоконник; потом он с подоконника упал на пол, в темноте и спешке его не заметили и не подобрали.
Тут же валялись пара драных рабочих рукавиц. Олег тщательно обследовал грязные карманы, но кроме табачных и хлебных крошек в них ничего не обнаружил. Вообще ничего больше. И эта ниточка оказалось ‘в никуда’. Олег бросил ватник на пол. Они стояли в проходе возле пролома в сам бассейн. Три налобных фонарика плюс к большому кемпинговому фонарю, запитанному от самодельной батареи из компьютерных аккумуляторов, включённому на полную мощность, давали яркое освещение.
Олега уже не заботило, что отблески света фонарей в окнах бассейна могут увидеть из соседних домов. Это было уже не важно. В чём же, где они прокололись?. Стояли молча, лучи фонарей шарили по стенам, останавливаясь на лежащих у стены, рядом с кучей битого кирпича и раствора двух ломах и совковой лопате с поломанной ручкой. Никаких идей. Никаких зацепок. Толик опять начал грозить неведомым похитителям самыми изысканными видами умерщвления. Крыс молча смотрел в тёмное окно. Движимый неясным побуждением Олег вновь поднял грязный, засаленный бушлат, и ещё раз обыскал карманы.
Ничего. Только пальцы провалились под драную подкладку. Он положил бушлат на подоконник, и, подсвечивая себе налобным фонариком, в два приёма оторвал весь сопревший подклад, обнажив грязно-серую изнанку ватной подбивки. На пол упали какие-то бумажки. Поднял их, разложил на пыльном подоконнике. Размочаленная сигарета без фильтра. Кусок от сигаретной пачки из рыхлой, плохой бумаги.
