Крысиный бег #1

Свет от неоновой вывески осветил его довольное и оскаленное в ухмылке лицо. Очень знакомое лицо, я видел его в прошлой жизни… И снова повернулся к своей жертве.

— Поздоровайся с папочкой. — Довольно прорычал он, и выпятил свои бёдра вперёд, в сторону жертвы.

Я оторвался от стены и, опустив взгляд, чтобы его не почувствовал щуплый, направился к нему. Ещё десять шагов, и я буду прямо у него за спиной…

Щуплый что-то почувствовал, то ли шорох, то ли движение ветра. Прямо перед моим замахом его тело на миг напряглось, он повернул голову в пол-оборота, но сделать ничего не успел.

Я с размаху вонзил ему прут прямо под левую лопатку, вогнав его сантиметров на двадцать, наверняка проткнув или задев сердце. Парень не жилец!"

"Он завалился на асфальт тихо и беззвучно, словно никого не хотел тревожить своим предсмертным криком. Лишь глухое падение тела выдало меня. Его напарник повернулся на звук, и глупо уставился на меня, всё ещё сжимая член в своей руке.

Картина Репина «Внезапно».

Ночь. Фонарь. Мужик со спущенными штанами и членом в руке, и парень, дёргающий за застрявший в теле своей жертвы металлический прут.

Прут и правда застрял, я дёрнул его раз, второй, третий… И, наконец, бросил эту бессмысленную затею. Я остался без оружия.

Бугай торопливо наклонился, пытаясь натянуть штаны, а я не стал мешкать, в два шага приблизился к склонённому предо мной словно в поклоне противнику.

— Поздоровайся с папочкой! — Сказал я, и врезал со всего размаха коленом в его лицо.

Что-то противно хрустнуло, бугай пошатнулся и завалился на жопу.

Я прыгнул сверху, завалил его и стал наносить удары по его голове, челюсти, скулам, впалому носу. Он резко обхватил меня за пояс и перевернулся вместе со мной.

Миг, и мы поменялись с ним ролями, теперь я снизу, прикрываюсь от тяжёлых ударов и еле дышу от веса грузной туши, придавившей меня. Одна его рука на моём горле, вторая обхаживает кулаком лицо.

Наверное, он бы меня придушил просто своей массой или расквасил лицо в лепёшку, если бы я вдруг не почувствовал, как он трётся и тыкает своим голым шлангом в мой живот.

— Тварь! — Прохрипел я, вонзился своими большими пальцами в его глаза, вдавливая их, и выскользнул из-под туши ублюдка, как только его хватка начала слабеть.

Накинулся на него сверху, взял шею в захват и принялся душить. Два раза получил затылком в нос, из которого тут же полилась горячая густая юшка, но не отпускал. Он пытался встать, но я не давал, ставя подсечки, роняя его и разбивая его морду об асфальт.