И всё складывалось очень удачно, если бы не маниакальная страсть моей новой подруги в лице моей школьной директрисы. Каждый вечер она звонила и требовала внимания и ласки, хотя, мы договаривались, что будет с точностью наоборот. Это я должен звонить, когда мне в голову придут пошлые мысли о её дочери. Хотя, честно говоря, эти мысли никуда и не уходили.
Всю неделю мы встречались со старшей Орловой у меня дома, в моей розовой спальне и каждый раз она отдавалась с какой-то ненасытностью, словно у неё не было секса годами.
Она приезжала в девять вечера, заезжала на своей машине с тонированными стёклами в гараж, и набрасывалась на меня, едва переступив порог моего дома. Однажды, она отдалась прямо в гараже, приехав абсолютно голой, и нагло заявив:
— Я не голая, посмотри!
Рыжая бестия повернулась ко мне спиной, облокотилась на свою машину, оттопырила попку и продемонстрировала солидный бриллиант в золотой оправе, прикрывающий её шоколадное отверстие. Как он там держался и не выпадал, я даже не представлял, хотя смутно догадывался.
— Это твой подарок мне. — Вывел меня из задумчивости голос девушки.
— Я тебе ничего не дарил!
— Я знаю! Но ты присмотрись.
Я склонился к её упругой попке и присмотрелся. На золотой оправе была нанесена витиеватая но вполне читаемая гравировка: «С любовью от Майкла!» и несколько маленьких разбитых сердечек в конце. Странные нравы! Странное время! Странные забавы у девушек!
— Ну как?
— Мило! — Пробормотал я и, протянув руку к бриллианту, коснулся его, вызвав тихий стон из уст девушки.
Погладил её упругую задницу, выгнутую спинку и нырнул рукой ей между ног, где уже было очень жарко и мокро.
— Пойдём наверх?
— Нет! — Она повернула голову в мою сторону и упрямо посмотрела на меня. — Хочу прямо здесь и сейчас!
В тот вечер её тугая киска была ещё теснее обычного, а крики и стоны громче и протяжнее.
А вот встретиться с Николь у меня за неделю ни разу не получилось из-за этого, чем я был очень расстроен. С моей весёлой хрупкой блондиночкой мы виделись только в школе, а время проводили наедине только на переменках, и его было гораздо меньше, чем времени с её матерью.
Странно это.
— Завтра не звони мне. У меня свидание с Николь! — Решился я предупредить Марию Львовну… Блядь! Какая, к ебеням, Мария Львовна! Мария, Маша, Маня, Маруся, Машка… Она уже давно не Мария Львовна для меня. Девушка лежала в моей кровати, мокрая и уставшая, проверяла расписание в своём телефоне и отвечала на накопившиеся сообщения.
