Когда старая поняла безнадёжность своей затеи, молча встала, сходила в соседнюю комнату за какими-то инструментами, и, вернувшись, приступила, наконец, к тому, ради чего они и встретились с Алиной.
Поставила девушку перед собой на грубый деревянный обеденный стол, на коленки раком, закинула подол платья на спину, предварительно заставив снять трусики, оголила задницу и ширнула спицу прямо туда, перед этим, конечно же, обеззаразив её на огне. Пошкребла там немного, и через полминутки удовлетворённо объявила: «Готово!».
Потом была тупая боль, было кровотечение, очень сильное кровотечение, которое Алина даже не хотела останавливать, наказывая себя за то, что сделала. Но потом, перед тем как потерять сознание, всё-таки на автомате умудрилась воспользоваться своим Даром, не дав себе умереть.
Потом была потеря сознания, медицинская машина с мигалками. Бабка, суетящаяся рядом и причитающая «Не знаю, кто такая. Постучалась ко мне в дом, сказала плохо, я вас и вызвала».
Затем больница и лечащий врач, с осуждающим взглядом смотрящий на неё и объявивший ей суровый, но справедливый диагноз. Детей она больше не сможет иметь. Никогда.
Тогда её это не сильно опечалило, главное, она выжила и избавилась от плода, но спустя долгие два года пришло жуткое похмелье, когда она увидела девочку на детской площадке, так похожую на неё саму в детстве. А ведь это могла быть её дочь!
Именно в этот момент, как когда-то с запозданием проснулось половое созревание, сейчас проснулся материнский инстинкт.
Так захотелось обнять свой маленький комочек счастья, прижать к себе и никогда не отпускать. И только теперь она поняла, что натворила.
Потом были походы по больницам, по Одарённым лекарям, вплоть до невообразимой по мощи Одиннадцатой Ступени, но вердикт остался неизменным. Она никогда не сможет иметь своих детей.
Девушка смирилась, и снова с головой ушла в работу, став ещё чуточку жёстче, холоднее и равнодушнее ко всему на свете… И перестав бегать по парням.
Вообще по всем особям мужского пола. Наконец, она успокоилась. Только её желание никуда не исчезло, продолжая терзать и сводить с ума девушку каждый день. День за днём. Может это такое проклятие?
Периодически, Алина с тоской вспоминала то чувство, которое она испытала впервые с теми двумя своими первыми мальчишками. Самое первое чувство было самое яркое. Больше оно никогда не повторялось.
