Девчонка не промах, она знала кого выбирать."
"Почему она не выбрала первого, то есть меня? Да всё просто, я её послал в тот же день, как она сделала эту попытку. Когда она пришла в мой шатёр, скинула с себя одежду и оголила свои белы груди с яркими розовыми ореолами вокруг дерзко торчащих сосков. После моего резкого отказа, она молча развернулась, зашла к Сою в соседний шатёр, и оттуда полночи доносились её дикие стоны и крики. Нинка сделала свой выбор.
Странно, но во мне даже ничего не шелохнулось тогда. Не потому, что она мне не нравилась, девка она была хорошая, аппетитная.
Яркая, весёлая, умная, сильная, а когда виляла задницей, проходя по нашему посёлку за чертой города, все оборачивались ей вслед. Но я прекрасно знал, братишка сох по ней с её пятнадцатилетия, с тех пор, как у неё выросли вторичные половые признаки. И Сой в шутку говорил ей всегда: «Подрастешь – будешь моей!».
Я знал – не в шутку! Все это знали, и даже не претендовали на Нинку. Сой любил её. Безумно любил. Если бы я взял её себе, он этого никогда бы мне не простил, и делить он её тоже ни с кем не стал бы, даже со мной.
И совсем скоро, когда прибывшее пополнение подрастёт, у нас станет женщин в два раза больше, целых четырнадцать. Ладно, если не считать старух, то двенадцать. Так даже лучше – магическое число, к счастью!
Придётся усилить охрану на постах. По любому, объявятся отчаянные из соседних бригад или даже из обычных городских, и попытаются утащить у нас пару девчонок. Девок в городе очень мало, примерно, семь-восемь женщин на сотню мужчин.
Не только у нас так, так во всём мире. Хотя, за весь мир я не решусь утверждать, но на ближайшие двенадцать сотен километров вокруг – это так. Женщины – это редкость. Хер знает, почему так.
— Дядя, Угрюмый! — Вывел меня из задумчивости один из двух новеньких мальчишек. — А правда, что Вас пули не берут?
— Правда! — Кивнул я.
Мои ребята сдержано улыбнулись. Никого из наших не то что пули не брали, нас сложно из пушки подстрелить.
— А правда, что Вы можете сквозь стены проходить, как призрак?
— Неправда, малой.
Вот дядя Сой может, а я нет. Подрастешь, выучишься, и тоже сможешь.
— Правда? — В его глазах читалось восхищение, преданность и радость.
— Правда!
Самый обычный Узор Рывка. Если малой станет гением каллиграфии и нанесет этот узор одним из первых, сможет уходить в Астральную Форму, как у нас это любят называть, секунд на двадцать, а не как Сой, на жалкие три секунды. А вот мне этот узор без надобности.
