— Я просто сейчас чуть-чуть почешу её об тебя и сразу слезу. Лежи смирно! Это не секс! Если ты кончишь, я придушу тебя подушкой.
— Я не кончу. — Уверенно говорю я, хотя совсем не уверен в этом.
Она делает несколько движений вверх-вниз гораздо смелее, и вопросительно смотрит на меня.
Я аккуратно поднимаю её короткую маечку, оголяю её маленькую упругую грудь, начинаю трогать и поглаживать торчащие темные соски, и она ускоряется. Закатывает глаза и шепчет:
— Если ты кончишь, я тебя придушу.
Маечка отлетает в строну, и Оля остаётся лишь в своей красной клетчатой юбочке, которая давно задралась и сбилась в районе её талии, оголив и демонстрируя мне её бритый, гладенький лобок.
Её дыхание становится тяжелее, она начинает увеличивать амплитуду, и я прижимаю её бедра к себе, не давая разогнаться. Ещё бы чуть-чуть, и я бы кончил в неё. Это не по-братски! Приподнимаюсь и обхватываю её правый сосок губами, начинаю покусывать его и щекотать языком. Она стонет и шепчет:
— Я сейчас кончу. Сука! Я тебя ненавижу.
Ты всё время самый хороший, самый лучший. Лучше в учёбе, лучший во всём. Тебя любят родители! Ты всегда первый. Но не в этот раз. В этот раз я первая!
Она убирает мои руки с бёдер, трижды с силой насаживается на мой член, бурно кончает и заваливается мне на грудь. Я чувствую, как её влагалище ритмично сжимается, пульсирует и очень туго сжимает мой член!
Интересно, на каком моменте закончилась игра, и всё началось по правде?
То, что она кончила — это точно было по-настоящему.
Несколько секунд, тяжелое прерывистое дыхание девушки приходит в норму, она отрывается от меня и внимательно смотрит в моё лицо.
— Ты не кончил? — Обеспокоенный голосок ей идёт. Она кажется такой беззащитной.
— Я — нет! А ты?
— Я тоже нет! — Уверенно врёт Олька и облизывает свои покрасневшие от оргазма губы. — Просто, ногу свело.
Этого в сценарии не было. Сестричка неплохо импровизирует на ходу.
— Значит, секса между нами всё ещё не было? — Задумчиво интересуюсь я.
— Конечно, не было! — Возмущается она и фыркает.
— Тогда слазь с меня. — Я делаю вид, что обиделся, толкаю её своим лобком вверх, пытаясь скинуть, и вхожу чуточку глубже в её мягкую и горячую щелку, упираясь в самый дальний её уголок.
Она непроизвольно стонет от удовольствия и закатывает глаза.
— Ещё раз!
— Так? — Спрашиваю я, и снова повторяю это движение несколько раз подряд, подкидывая её вверх и насаживая, словно на кол.
— Блядь! — Рычит она, и я вижу, она не играет.
