Хозяина звали Гончаром, он был старинным приятелем Серого, но со времен бурной молодости, после которой жизнь раскидала обоих по разным зонам, они встретились впервые. За минувшие восемь лет Гончар подрастерял волосы и апломб, обзавелся сетью мелких морщин на лице и стал охоч до спиртного, чего за ним прежде не водилось. Серый заглянул к нему в тайной надежде, что дружок может сболтнуть что-нибудь интересное про Варяга и его группировку, но напрямик вопросов не задавал, предоставив собутыльнику болтать языком. Умению молчать и слушать он научился на зоне, где чересчур разговорчивые наживают себе разного рода неприятности.
— Короче, — разглагольствовал Гончар, — лепить краснуху стало слишком опасно, потому что нынче грузы не государству принадлежат, а вполне конкретным людям, которые за недостачу всегда спросить могут…
— Лепить краснуху? — переспросил Серый, изображая любопытство.
— Ну, тырить товар из железнодорожных вагонов. Такой у меня профиль был.
— И чем теперь занимаешься?
— Антиквариатом, — важно ответил Гончар.
— «Здесь продается славянский шкаф?» — вспомнил Серый цитату то ли из старого анекдота, то ли из фильма.
— Зачем шкаф? Обижаешь. Я иконами занимаюсь, монетами, картинами. — Это было произнесено таким тоном, словно Гончар собственноручно писал лики святых или чеканил монеты.
— На гоп-стоп берешь или как? — заинтересовался Серый.
— По-разному, — заскромничал приятель. — Как масть ляжет.
— И что, сбыт хорошо налажен? Судя по обстановке в твоей квартире, с жиру ты не бесишься… Но и полочки я не замечаю.
— Какой полочки?
— На которую зубы кладут с голодухи, ха-ха-ха!
— А, — догадался Гончар. — Шутка юмора… Но, если честно, мне сейчас не до смеха. — Он порывисто опрокинул в себя стакан водки. — Ух-х… Раньше я все это барахло старинное барыгам знакомым сбывал, а они уже дальше антиквариат переправляли — за бугор. Мне мелочовку, себе — львиную долю прибыли. Но меня это устраивало. Я им товар помаленьку скидывал и горя не знал…
— И что потом? — Серый нутром почувствовал: тема принимает неожиданный и интересный поворот.
— А потом, — захрустел огурцом Гончар, — я маху дал. По-крупному сработал и сразу всю партию решил задвинуть. Тут меня и кинули.
— С каких это пор барыги на воров хвост поднимают?
— Эти барыги — особые. Им «крышу» Репа дает, а у того завязки с авторитетом, который не чета нам. Варяг, слышал такую кликуху?
Серому точно кипятку за шиворот плеснули, но он заставил себя зевнуть со скучающим видом.
— Кажись, да.
