Ее отпустили из следственного изолятора в качестве приманки, надеясь, что преступник обнаружит себя. Он действительно появился и убил не только ее, но еще и охранника, который был приставлен к ней на время операции.
— О нем что-нибудь известно поконкретнее?
Тимофей Астахов отрицательно покачал головой:
— Ничего определенного. Работает очень чисто. С уголовниками отношения не поддерживает, иначе уже давно засветился бы. Есть у него напарник, но о нем тоже практически ничего не известно. Единственное, что удалось раскопать, так это то, что на левой руке у него обрублен мизинец.
— Негусто, — помолчав, согласился Елизаров. — Ты бы пообщался со знакомыми операми, порасспрашивал бы их в неофициальной обстановке.
— Уже, — признался Астахов.
— Всплыли какие-нибудь любопытные обстоятельства?
— А как же без них? На квартире убитой наводчицы обнаружены интересные снимки, на которых изображен Сафин, начальник Матросской Тишины. Вообще-то Сафин не проходит по нашему ведомству, но я подумал, что иметь компромат на человека такого уровня не помешает.
— Правильно подумал, — одобрительно подтвердил Елизаров. — И что этот Сафин?
— На снимках он получает взятку у некой Кати, а затем вступает с ней в половую связь. У себя дома. В извращенной форме.
— Откуда известно, что это была именно взятка?"
"— К снимкам прилагается магнитофонная кассета с записью их разговора.
— Хм! Выходит, преступники следили за ним? Возможно, даже шантажировали? Уж не это ли обстоятельство помогло Чертанову выбраться из Матросской Тишины?
— Ну, в компетенцию начальника тюрьмы, как вы знаете, не входят постановления об аресте или освобождении.
Однако тут имеется одно подозрительное обстоятельство. Сразу после выхода Чертанова на свободу Сафин взял отпуск и исчез.
— Когда он объявится, нужно будет непременно с ним встретиться, — задумчиво пробормотал Елизаров. — Если бы еще раздобыть компрометирующие фотографии…
— Вот копии, — Астахов извлек из кармана конверт и положил его перед начальником.
— А ты здорово поднаторел в нашей работе!
— Спасибо, товарищ полковник.
Разрешите идти? — Астахов уже стоял по стойке «смирно».
— Ступай, — покровительственно кивнул Елизаров.
Как только дверь за подчиненным закрылась, он нетерпеливо выхватил из конверта глянцевые снимки и принялся перебирать их, довольно цокая языком. Возбуждали его не столько пикантные сцены, сколько сознание той тайной власти над начальником тюрьмы, которую он приобрел, не ударив для этого пальцем о палец.
