Он хочет подставить следствию его, бывшего мента, чтобы окончательно запутать следы. Дело ведь громкое, рано или поздно оно будет раскрыто. И, надо полагать, Серый решил произвести последний налет. Наверное, в этот раз куш уж очень велик, чтобы от него отказаться. Вот для чего ему нужен Котляр, причем мертвый. Любой, даже самый начинающий опер с уверенностью предположит, что именно он совершал все эти налеты, и вот напоролся наконец на ответную пулю.
Котляр поднялся. Надо бежать. Немедленно. Он достал из комода дорожную сумку и быстро стал набивать ее вещами.
Денег у него немного, но их вполне хватит на ближайшие полгода. Первую пару месяцев можно будет просто наслаждаться предоставленной свободой и разъезжать из одного города в другой, останавливаясь у многочисленных знакомых, а потом податься к брату в Полесье и устроиться в какую-нибудь глушь егерем. А там, глядишь, все и рассосется.
В сумку полетел бритвенный станок, рубашка, любимый свитер. Неожиданная мысль заставила его остановиться у самых дверей.
Что, собственно, он дергается? Его хотят убить? Возможно. Но вряд ли Серый будет его мочить посреди многолюдной улицы. Ему ни к чему лишние свидетели, а следовательно, есть возможность переиграть его. Кассир ведь будет при деньгах, и их будет немало. Значит, нужно завладеть ими, опередив всех, а потом уже податься в бега. Только как бы поаккуратнее провернуть это дельце?
Котляр швырнул сумку на диван. Не удержавшись, она мягко опрокинулась набок. Поднимать ее Борис не стал.
Дремучее Полесье — все это хреновина, с солидной суммой лучше смыться куда-нибудь за границу.
Котляр поднял трубку телефона и, набрав номер аэропорта, сказал:
— Девушка, мне нужен билет в Турцию, я бы хотел вылететь завтра… Да… Нет проблем? Отлично. Понимаете, я очень теплолюбивый человек, люблю солнце… Загранпаспорт? Есть. Котляр Борис Львович. Разумеется. Да, я подъеду. Можно завтра утром? Хорошо, я так и сделаю.
Котляр счастливо улыбнулся и повесил трубку.
* * *Парня, как сказал Котляру Серый, звали Колючим, хотя никаких иголок на нем не наблюдалось.
Он появился ровно в семнадцать тридцать вечера. В джинсовом костюме и белых кроссовках, он практически ничем не отличался от многочисленных прохожих. В руках кожаный кейс, несовременный, но очень крепкий. Такие «дипломаты» некогда были популярны у государственных служащих. По всей видимости, Колючий извлек его из какой-нибудь кладовой, отряхнув предварительно многолетнюю пыль.
