Квартиру на Житной улице он оставил супруге с сыном, а сам съехал в крохотную комнату, выделенную ему управлением. У Натальи — бывшей жены — по поводу раздела имущества имелась собственная философия — она считала, что отвергнутый муж должен уходить из семьи в одних трусах. Примерно так Михаил и поступил, хотя натянул поверх трусов кое-какую одежонку и даже забрал свою зубную щетку. На прощание Наталья задушевно пожелала ему провести остаток жизни на любом из московских вокзалов, но Михаил не принадлежал к числу мужчин, которые быстро опускаются без женской заботы.
Отпустив служебную машину, он вошел во двор и посмотрел на окна второго этажа. В спальне горел тусклый желтый свет. Скорее всего Наталья читала перед сном какой-нибудь сентиментальный женский роман, роняя горькие слезы на белоснежную наволочку. Можно было представить ее и за более интересным занятием. Помнится, Наталья любила экспериментировать в сексе, и свет не был для нее большой помехой.
Докурив сигарету до фильтра, Михаил яростно втер окурок в асфальт и направился в сторону подъезда.
Дверь на короткий звонок открылась почти сразу. Михаил испытал укол ревности — Наталья явно ожидала гостя, и им был отнюдь не бывший супруг. Заготовленная улыбка медленно сползла с ее лица, сменившись недовольной гримасой.
Михаил уверенно прошел в комнату, слегка потеснив плечом Наталью.
— Юное поколение спит? — спросил он, едва поздоровавшись.
— Да, — хмуро ответила жена. — Тебя здесь не ждали.
Михаил усмехнулся:
— Я всегда обожал сюрпризы.
Я останусь ночевать.
— А если сейчас ко мне придет… друг? Что тогда? Ты будешь держать над нами свечку?
Наталья всегда умела выискивать самые уязвимые точки. Оставалось только держать удар. Притворно зевнув, Михаил отмахнулся:
— Спасибо за предложение, но сегодня я не расположен к групповому сексу. Так что постели мне где-нибудь на диване и постарайся кричать не очень громко.
На лице Натальи промелькнула растерянность. Кажется, она поняла, что подобную бестактность не стоит проявлять даже по отношению к бывшему мужу.
Они ведь расстались вполне по-светски, без расцарапанных физиономий и битой посуды. Да и деньги на сына Михаил давал щедро и регулярно.
— Тебе кофе с молоком? — Наташин вопрос прозвучал скорее утвердительно. Где-то даже с извиняющимися нотками.
— Приятно, что ты не забыла моих привычек, — улыбнулся Михаил, устраиваясь за столом.
Вокруг все было родное… и совершенно чужое. Знакомые вещи не желали признавать бывшего хозяина.
