— Ничего, – он взмахнул рукой в воздухе, — абсолютно ничего из этого не является для меня игрой.
— Ты понятия не имеешь об ответственности за ребенка.
— Напротив. Как ты думаешь, кто заботился обо всей моей семье все эти годы?
— Тогда почему ты хочешь снова поставить себя в такое же положение в столь юном возрасте?
— Ты хочешь знать почему? – закричал он. — Потому что ты принадлежишь мне, но отказываешься это видеть. Ты всегда стоишь одной ногой за дверью. Я хочу от тебя ребенка, чтобы ты перестала пытаться сбежать! – Он схватил меня за бицепс и слегка встряхнул.
— Ты хотела ребенка от него, а он был твоим обидчиком. Но я спас тебя от него. Так почему не от меня? Почему ты не хочешь родить ребенка от меня?"
"Праведный человек – опасный человек. Ксандер вел себя так, будто он добрый принц, сражающийся за спасение своей принцессы от дракона. Он не осознавал, что и сам является драконом. Пытаясь спасти, он заточил меня в своей собственной башне.
Я выпустила дрожащий вздох.
— Не думаю, что ты видишь общую картину.
Я достаточно взрослая, чтобы быть...
Он дернул меня за волосы, кожу головы обожгло от боли, когда он заставил меня посмотреть на него.
— Не говори этого.
Я уставилась на него, не понимая, как относиться к его безумной одержимости. Наверняка это была какая-то недолговечная фантазия. Когда-то мне было двадцать два, и я знала, как действует мимолетное увлечение.
Я закрыла глаза.
— Пожалуйста, Ксандер, – тихо сказала я. — Прекрати это. Я слишком стара для тебя. Мы находимся на двух разных этапах наших жизней.
— Это опять про твой возраст? – Его голос тоже смягчился. — Такая женщина, как ты, не теряет привлекательности после тридцати.
Мне тридцать семь, – мысленно поправила я его, открывая глаза.
Он едко усмехнулся, как будто имел доступ к моему разуму.
— Ты все время пытаешься оттолкнуть меня, упоминая о своем возрасте. Ты понимаешь это?
Что еще мне оставалось делать? Ксандер не поймет моей точки зрения, пока ему не исполнится тридцать и он не достигнет своего расцвета.
К тому времени я буду отмечать свой сорок пятый день рождения. Если он привяжет себя ко мне и ребенку, это испортит всю его жизнь. И как я должна буду объяснять ребенку нашу гребаную семейную динамику?
Я больше ничего не сказала. Он легко провел костяшками пальцев по моим щекам, словно пытаясь смягчить положение, в которое меня поставил.
Я думала, что он проявит некоторое сочувствие к моей дилемме, но Ксандер лишь сказал:
— Возвращайся в постель.
