— Выглядит потрясающе, Джордан, – радостно сказал Джаспер, накладывая себе на тарелку пирог.
— Он очень легко готовится, – сказала я со смехом, довольная. — Это рецепт моей мамы.
— Вкусно, – сказал Ксандер. — Действительно вкусно. Я впечатлен, тюремная птичка.
Тюремная птичка.
Я вздрогнула от этого прозвища. Я не осознавала, насколько сильно позволила себе расслабиться, пока не почувствовала, как напряглись мои плечи, и не вспомнила о нашей реальности.
Я взглянула на Джаспера, который поднял взгляд от своей тарелки, держа вилку в воздухе.
Он нахмурился, услышав прозвище, которое случайно сорвалось с губ Ксандера. Хотя он ничего не сказал по этому поводу, но инстинктивно почувствовал перемену в атмосфере так, как это мог сделать только ребенок, у которого был такой отец, как Генри.
Напряженную тишину нарушил телефонный звонок. Ксандер сунул руку в карман, извинился и вышел в коридор.
— Генри написал мне после того, как я вернулся домой, – сказал Джаспер, как только Ксандер оказался вне пределов слышимости, и посмотрел на меня большими глазами.
Я застыла.
— Он увидел нас на большом экране и захотел поговорить, – объяснил Джаспер. — Но я не ответил, – быстро добавил он.
Я медленно кивнула.
— Спасибо.
Я не могла представить себе мир, в котором Джаспер предал бы меня ради Генри.
— Еще раз, мне жаль, что так вышло с отцом, – сказал он. Было очевидно, что чувство вины съедает его заживо с тех пор, как он узнал обо всем.
— Это не твоя вина, милый, – сказала я, уставившись в свою тарелку.
Я отрезала себе слишком большой кусок, и доесть теперь казалось непосильной задачей. — Не думаю, что кто-то из нас мог знать, каким чудовищем он окажется.
Джаспер насмешливо хмыкнул.
— О, мы знали. Мы просто не думали, что ты нам поверишь.
Я не могла отрицать свою вину. Ксандер предупреждал меня о Генри, а я не послушала. Я была убеждена, что он не хотел, чтобы я выходила за Генри, потому что посчитал меня золотоискательницей."
"Но дело было не в деньгах и даже не в прекрасной истории любви.
Правда заключалась в том, что я вышла замуж за Генри, потому что чувствовала себя обязанной ему за то, что он взял на себя мою опеку. Если бы я действительно любила его, я была бы опустошена тем, что мой брак развалился. Сейчас же я больше беспокоилась о том, чтобы не попасть в ту же ловушку.
— Нет, не трогайте ее, – сказал Ксандер из коридора. — Я сейчас буду.
Я взглянула на Джаспера, который, казалось, слушал так же внимательно. Его губы сжались.
