И уж точно другие мужчины не были заражены нежностью ее объятий, теплом, которое могла дать даже ее тень, ее солнечным лицом, которое озаряло мою жизнь.
Нет.
Другие мужчины не знали, каково это – позволить Джордан забрать все дерьмовые стороны их жизни, и я никогда не дам им возможности узнать.
Джордан была моей наградой после долгого, изнурительного пути к вершине. Она была моим солнечным светом.
Мой тренер понятия не имел, чем я готов пожертвовать, чтобы удержать ее со мной и вырвать из лап моего отца.
Я бы даже сыграл роль злодея в нашей истории любви, если бы это означало, что в конце мы вместе уйдем в закат.
Джордан отложила кусок хлеба. На ее лице появилось хмурое выражение, как будто она прочитала мои мысли.
— Ты не можешь сражаться с Генри, Ксандер. Он уничтожит тебя.
— Не уничтожит.
Без ее ведома я обсудил с адвокатом вопрос об опекунстве. Он порекомендовал навести справки о моем отце, чтобы выяснить, что мы можем использовать против него в суде, а также обнаружил некоторые детали, которые не совсем сходились.
Теперь, когда он дал мне нужный толчок, я планировал разобраться со всем.
— У меня есть план.
— И что же это за план?
— Я пока не могу его обсуждать. – Я провел рукой по подбородку.
Если я скажу ей, мне придется объяснять, почему я вообще обратился к адвокату, а тема опекунства была щекотливой. Это лишь испортит обед, а она и так была в дурном настроении из-за вина.
Вместо этого я попытался успокоить ее.
— Чем меньше ты будешь знать, тем лучше все сложится.
И это пока все, что я могу сказать по данной теме.
Она нахмурилась, обдумывая мои слова. Было видно, что ей хочется поспорить, но Джордан была, прежде всего, прагматиком. Это было то, чем я всегда восхищался в ней: ее тактичность в любой ситуации. Она не была вспыльчивой. Эти прекрасные глаза всегда светились пониманием.
Я поднял на неё взгляд, почувствовав легкое прикосновение к своему предплечью.
— Ксандер. Ничего, если мы уйдем?
— Все в порядке?
Она покачала головой.
— Просто это был напряженный день.
Должно быть, она тоже устала, и неудивительно. Вчера у нас был изнурительный день, включающий в себя игру, посещение мамы и папарацци. Если я привык справляться с хаосом, то она еще не приспособилась к такой жизни.
— Конечно.
Я испытал облегчение от того, что она наконец-то попросила меня о чем-то, что я мог для нее сделать. С ободряющей, как я надеялся, улыбкой я встал и оплатил счет, оставив щедрые чаевые.
