Моя голова закружилась от неверия. Этот мужчина, который утверждал, что любит меня, предал мое доверие самым ужасным из возможных способов.
Воспоминание о подобных выходках Генри заставило мое тело содрогнуться от отвращения. Он мастерски манипулировал мной, постоянно придумывая бесконечные предлоги, чтобы держать меня в стенах нашего дома. Каждый из них был коварнее предыдущего и медленно гасил во мне любую искру независимости.
Ксандер делал то же самое.
— Джордан...
— Разве тебе не нужно успеть на рейс? – монотонно спросила я.
Слезы, которые грозили пролиться, наконец-то вырвались наружу.
Он вздохнул, как будто я вела себя как капризный ребенок.
— Это временно. Меньше двадцати четырех часов.
Я усмехнулась.
Сколько раз Генри говорил нечто подобное?
Это временно. Как только ремонт закончится, ты станешь свободным агентом и сможешь отправиться куда захочешь в любой момент.
Но один ремонт всегда превращался в три других.
Мне очень нужно, чтобы ты осталась здесь и проконтролировала последний проект.
Ты ведь справишься с этим, правда, дорогая?
Но момент, когда я стала свободным агентом, так и не наступил. Всегда находилось что-то еще, за чем нужно было присмотреть.
Ксандер потянулся ко мне, но я отбросила его руку.
— Убирайся. И оставь меня в моей тюрьме. Я не хочу тебя видеть.
Он тяжело вздохнул.
— Я знаю, что прямо сейчас ты меня ненавидишь, – сказал он хриплым голосом. — Но я клянусь, Джордан. Я заглажу свою вину перед тобой.
У меня защемило сердце от его слов, и я отвернулась от него.
— Джордан, – он помолчал, прежде чем сказать: — Я люблю тебя.
Мне хотелось заткнуть уши и петь во всю мощь своих легких, чтобы заглушить его.
— Никогда больше не говори мне о любви, – выплюнула я.
Его лицо вытянулось, и он стал похож на раненого зверя. Он вел себя так, словно понятия не имел, почему я так реагирую на свое одиночное заключение.
— Послушай, детка. – Казалось, что он использовал предельный контроль, чтобы оставаться терпеливым.
— Дело не в том, что я хочу запереть тебя. Дело в Генри...
Тошнота подкатила к моему горлу.
— Не впутывай его в это, потому что ты хуже него, – выплюнула я. — Несмотря на все свои недостатки, Генри никогда не запирал меня в спальне, как животное в клетке, а потом уезжал из города.
Несмотря на мою решимость не показывать ему своих слез, я уронила голову на подушку и открыто зарыдала. Ксандер разбил мне сердце самым жестоким способом.
