Легкий аромат яблок и ванили окутал меня, когда она приблизилась. Я все еще не мог поднять взгляд или оторваться от экрана.
Боковым зрением я уловил белое платье. Фирменный цвет чистоты выдавал личность женщины. Только мой помешанный на контроле отец выбрал бы белое платье для вечеринки по случаю помолвки, требуя, чтобы его краснеющая невеста была сногсшибательным видением и могла произвести впечатление на его скользких деловых партнеров.
Это была Джордан, моя будущая мачеха – женщина, которую я презирал.
Мой отец всегда навязывал мне свой бизнес, но я отказывался связывать свое будущее с его планами. На протяжении всей нашей жизни этот человек критиковал нас с Джаспером за самые незначительные промахи. Нас постоянно отчитывали за то, что мы говорили не к месту, недостаточно занимались своей жизнью, а однажды мы получили выговор за то, что слишком громко дышали за ужином. Даже когда мы делали все, о чем он просил, Генри находил недостатки и назначал произвольные наказания.
"
"Я сохранял вежливые отношения только благодаря фасаду хладнокровия. Любая трещина в этом фасаде стала бы поводом для его безжалостных насмешек и манипуляций. Генри упивался тем, что провоцировал окружающих, доводя их до предела ради своего садистского развлечения.
В то время как я выдерживал нападки Генри с непоколебимым самообладанием, бессердечные игры разума отца постоянно брали верх над Джаспером. Однажды он оставил брата без средств, аннулировав его мобильный телефон и кредитную карту, а затем приостановил плату за обучение в школе-интернате, питание и проживание в общежитии.
Я упоминал, что Джасперу было всего тринадцать?
Генри был тираном. Его склонность критиковать каждый наш шаг довела маму до грани, и я давно поклялся, что вырву нас из его хватки.
Благодаря безжалостной преданности хоккею я нашел выход. НХЛ предложила мне контракт сразу после окончания школы, но отец вынудил меня отказаться от предложения. Джаспер был несовершеннолетним, а мама финансово зависела от Генри, что лишало меня возможности бросить ему вызов.
Мое решение вызвало бурные обсуждения. Восемнадцатилетний подросток, получивший шанс, который выпадает раз в жизни, был редкостью, но отказ от такой возможности ошеломлял. Мое лицо пестрело в спортивных журналах с различными версиями правды. Ходили слухи об употреблении наркотиков, о том, что слава ударила мне в голову, о высокомерии и все в таком духе.
