Кто не думает о последствиях…

Камран что-то поет внизу, у оборудования, а Махди озабоченно смотрит, как уходит вниз труба: скоро надо вынимать керн и ставить очередное звено… Он не думает ни о зимней России, ни тем более о Луне или Марсе. Для него все это одинаково далеко и неинтересно. Он думает о заработке и о следующей работе. Тут им обещали по пять миллионов риалов[35], такие деньги редко удается срубить… Правда, и работа тяжелая, особенно на невыносимой жаре… Солнцу еще далеко до зенита – только десять утра, а столбик термометра достиг сорока градусов по Цельсию и продолжает ползти вверх.

В комбинезоне на раскаленной железной площадке очень трудно переносить жару…

А профессор Нилофер сидит в шезлонге, под тентом, в одних шортах и, почесывая волосатую грудь, пьет чай из армуды[36]. Его помощники там же, и тоже пьют чай. Хотя, по большому счету, непонятно, кто чей помощник. Парвиз как-то накричал на профессора, да и Сохраб держится с ним… как с равным он держится, а не как со своим начальником!

Жару, конечно, можно перетерпеть, за такие деньги он готов поехать с профессором и в следующую точку – все лучше, чем опять идти на биржу труда… Но эти псы Реза и Аббас, вот они, стоят возле тента со своими автоматами, выслуживаются… У Резы вид благопристойный – худощавый, с аккуратно подстриженной остроконечной бородкой и узкими усиками – как в кино про мушкетеров.

А Аббас похож на Кинг-Конга. Какая зверская рожа! Но, несмотря на внешние различия, звериная суть их одинакова. От обоих исходит отчетливо ощущаемая угроза – как от тигров, уже отведавших человечины… Аббас – значит жестокий, и его поведение полностью оправдывает имя. Вчера он пнул ногой тихого безответного Эхсана, который случайно оказался на пути, а затрещины раздает направо и налево. И Камрана хотел ударить, но тот парень тертый, даже в тюрьме сидел, схватился за нож, и Кинг-Конг опустил руку. Эта скотина боится только Парвиза с Сохрабом! И что интересно: самого профессора не боится, а его помощников опасается… Ничего не понятно!

Махди включил кернорватель.

В двухстах метрах под землей из буровой головки выдвинулись острые ножи, теперь с каждым оборотом бурильных труб они подрезают цилиндрический столбик спрессованного грунта, набившегося в колонковую трубу. Через пять минут подрезка была закончена, Махди перегнулся через перила, скрестил руки и крикнул:

– Стоп!

Камран кивнул и выключил буровой станок. Наступила тишина. Махди закрепил подъемный крюк и снова махнул рукой, Камран запустил двигатель лебедки.