Онлайн-библиотека книг
Чтобы завтра не повторилось то, что было тогда, мы требуем прекратить КТО! Мы требуем вывести войска и полицию из других областей! Убрать федеральные силы! У нас вполне достаточно своих полицейских сил!
Глава протянул руку и торжественно указал на Саидбека, как на сказочного богатыря. Участковый потупился.
Следующей выступила женщина в черном платке.
– Силовики придираются к бородам односельчан, – заявила она. – Где в законе написано, что мужчина должен ходить, как женщина, бритым? Нет такого закона! Наших мужчин просто провоцируют на конфликты, мы не должны на них поддаваться и должны защищать свои интересы в рамках закона!
Оператор записывал выигрышные кадры, а Джавад комментировал их:
– Несмотря на накал страстей и наболевшие проблемы, жители рассуждают здраво и главное – законопослушно! Никто не призывает нарушать закон, наоборот, все хотят его соблюдения! Однако эмоции никуда не денешь – слишком настрадались наши люди за долгие годы беспредела…
Действительно, выступающие говорили все громче, с надрывом, эмоции передавались толпе, постепенно разжигая страсти и накаляя атмосферу схода.
– Правильно! Долой федералов! – раздавались крики. – Долой чужих военных!
Саидбек тоже попал под гипнотическое влияние схода.
«Правильно говорят! – думал он. – Зачем нам прикомандированные ОМОНы? Зачем федеральные силы? Мы что, сами порядок не наведем?»
Он чувствовал себя частью толпы и готов был идти вместе с ней, если кто-то поведет их за собой. На какие-либо индивидуальные действия он не был настроен, тем неожиданнее прозвучали слова главы муниципалитета:"
"– Слово предоставляется нашему участковому, младшему лейтенанту Саидбеку Бекбулатову!
Его снова бросило в пот.
– Мы, местная полиция… Мы знаем местный менталитет, традиции и сами хорошо справляемся со своей работой. Нам помощники не нужны! – Он с трудом выдавливал из себя слова, и они казались ему убогими и неловкими. И голос был словно чужой.
Но толпа одобрительно загудела. Раздались крики:
– Молодец, участковый! Правду сказал, не побоялся!
Саидбек находился в столь сильном душевном волнении, что с трудом воспринимал происходящее. Как будто это была не явь, а сон.
