Кто не думает о последствиях…

– Понял, – так же лаконично отозвался старлей.

«Иванов» закончил читать.

– Кто подписал постановление? – деловито спросил Гарун.

– Начальник Следственного комитета.

– Покажите.

«Иванов» положил перед ним постановление, но Джебраилов читать не стал, только посмотрел подпись и тяжело вздохнул. Лицо его помертвело.

– Какие убийства? Какой террористический акт? – вроде как удивился он, хотя было видно: это игра. Настоящие чувства промелькнули минуту назад и исчезли, спрятались под вечной маской. – Это просто клевета моих врагов! Надо разобраться…

– Следствие во всем разберется самым тщательным образом, – заверил «важняк», поглядывая на часы.

Судя по его напряженному лицу, он чувствовал себя сидящим на бомбе с включенным часовым механизмом, поставленным на пятнадцатиминутное замедление. – Собирайтесь, гражданин Джебраилов, поехали!

– Куда вы меня повезете? Неужели в тюрьму? Я хочу позвонить… Это вы отключили телефоны?

– Я ничего не отключал, – ответил «Иванов» чистую правду.

– Мы протестуем! – повысил голос Абубакаров.

 – Это беззаконие! Где понятые?

– Понятые при задержании не требуются, – сказал «важняк». – Не нагнетайте обстановку!

– Гражданин Джебраилов, скажите своим людям, чтобы за нами никто не выезжал, – предупредил майор Мальцев, доставая наручники. – Сейчас мы пока хорошо разговариваем. Не надо все портить. Все равно мы отсюда никого, кроме вас, не выпустим!

– Я всегда соблюдаю закон, – пожал плечами «Великий Гарун». – И мои люди тоже. Но я не могу ручаться за все население города… Как вы думаете везти меня в тюрьму? Там наверняка собралась толпа… Они могут и тюрьму штурмом взять.

Народ меня любит!

– Разберемся, – сказал Мальцев и два раза дал тоновый вызов.

– И… Можно без наручников? Чтобы не позориться…

Командир группы задумался, взвешивая все «за» и «против».

– Можно, – наконец, решил он и положил руку на «Винторез». – Но, сами понимаете…

– Понимаю, – кивнул Джебраилов.

В коридоре, несмотря на запрет, столпились родственники.

Они уже знали об аресте хозяина и были настолько ошеломлены невероятным известием, что не шумели, как обычно, не возмущались и не напирали неуправляемой толпой, а скорбно стояли у кабинета, как будто присутствовали на похоронах. Только полная женщина в домашнем халате и цветном платке бросилась навстречу:

– Гарун, что же это такое? Я тебе сейчас еды положу…

– Не надо, Патимат, я скоро вернусь…

Но она, видно, не поверила и заплакала навзрыд.