Кто не думает о последствиях…

Галия бóльшую часть пути дремала, а она жадно рассматривала разворачивающуюся за мутным, забрызганным грязью стеклом жизнь. Когда въехали на территорию Дагестана, ее удивило, что здесь жизнь ничем не отличается и настоящие кавказцы совсем не похожи на тех, которых показывали по телевизору: пляшущих средневековый танец стариков с палками и в папахах; бандитов, отрезающих головы пленникам; обросших преступников, которых обыскивает ОМОН в Москве…

Даже одежда была такой же, только старые люди чаще носили сапоги, папахи, да больше встречалось женщин, завернутых с ног до головы и с закрывающими часть лица платками.

Впрочем, в соседнем Ставрополье таких тоже было немало.

В Махачкале их встретили две приветливые женщины в национальной одежде и платках: полненькой Розе было лет тридцать, а худенькой загорелой Гулизар около двадцати пяти. Они обнялись вначале с Галией, потом с Мариам, троекратно прижались щеками, расспросили о том, как доехали, и завели в кафе пообедать.

Мариам с любопытством осматривалась по сторонам.

Махачкала производила впечатление настоящей столицы и понравилась ей куда больше родного Волговятска: яркие вывески, рекламы салонов красоты с маникюром, педикюром и солярием, нарядно одетые девушки в коротких юбках и с непокрытыми головами – все выглядело вполне цивильно. По ее мнению, такой должна быть Москва, до которой она так и не доехала.

Бросалось в глаза, что в городе много военных и полиции: люди в форме встречались на каждом шагу.

За обед расплатилась Роза, Мариам отметила, что все путешествие не стоило ей ни копейки. Это было непривычно, но приятно: о ней никогда так не заботились. Потом Галия купила обратный билет и села ждать автобус, а они, втроем, поехали куда-то на стареньком, забитом под завязку рейсовом «пазике».

Шоссе с небольшим уклоном шло вверх, но через час оказалось, что автобус незаметно забрался уже высоко: кругом возвышаются заросшие лесом горы, между ними зияют глубокие ущелья, а вдали виднеются снежные вершины.

Роза и Гулизар разговаривали на незнакомом языке. К Мариам они относились очень сердечно, но почему-то об Эмиле, его родителях и предстоящей свадьбе не было сказано ни слова, как будто она приехала не выходить замуж, а погостить к этим доброжелательным горянкам.