Я никогда не отказывала, поскольку терпима к порокам ближних.
Кира выразительно хмыкнула.
– …однако Воркуша этим не злоупотреблял. Он, конечно, пропойца, но из щепетильных. И, между прочим, у меня сложилось впечатление, уж не помню почему, что он неплохо образован.
– В общем, человек не совсем простой, но на первый взгляд совершенно безвредный, – подытожила Кира.
– Или кажется таким. Он сторожит вашу лодку?
– В обмен на небольшую оплату и разрешение использовать ее.
– Зачем?
– Он уходит рыбачить каждый год выше по течению, где богатые уловом заводи.
Через неделю как раз должен уплыть.
Шишигина помолчала.
– О чем думаете, Вера Павловна? – спросила Кира.
– Размышляю, не на берегу ли пропали двое детей.
Прошел еще день. Илья временно поменялся с Кирой телефонами, попросив научить его пользоваться камерой. Кира заверяла, что способна фотографировать Олесю и сама, но сторож настаивал, и она уступила.
У них не было никаких зацепок. Олеся, привыкшая рассказывать Кире о событиях прошедшего дня, с удовольствием изображала в лицах тех, с кем встречалась.
Интуитивно она уловила, что учительнице нравится, когда она излагает все в подробностях, и стала запоминать своих собеседников. Священник при встрече угостил ее баранками и звал заходить почаще. Злобная бабка на улице хотела наускать собаку, но та, учуяв баранки, поклялась девочке в верности. Продавщица расспрашивала, когда вернется мать. Какая-то мелкая вредина отказалась пускать ее на горку.
«Священник, священник, – повторяла мысленно Кира.
– Неужели он? Боже мой, только не это».
Маленький кроткий отец Георгий, всегда добрый к детям и, по мнению прихожан, слишком многое им позволявший. В притворе по его распоряжению поставили разноцветные скамейки для малышни и крошечный столик, с которого любой мог взять фломастеры и раскраску (Кира, зашедшая однажды в церковь погреться во время январских морозов, обнаружила в пустом выстуженном помещении суровую старуху с усами, которая, скрючившись на скамье, самозабвенно раскрашивала бабочку).
Как будто этого было мало, плотник смастерил для священника клетки, и тот установил их в церковном дворе, а внутри рассадил невесть откуда привезенных декоративных крольчат и морскую свинку. Крольчатам обрадованные дети таскали свежие одуванчики и клевер, а свинка, ко всеобщему восторгу, обнаружила уникальный певческий талант и мелодично высвистывала три ноты из песни «Василек, василек» в обмен на сельдерей.
