– Ответственность брать не хочется! Ребенок, прямо скажем, не подарочный… А жизнь комфортна, надежно ограждена от потрясений. Нет, я тебя не осуждаю, все мы эгоисты. А у тебя профдеформация, пресыщение детьми… – Инга выразительно помолчала. Макар ждал заключительного аккорда, и тот прогремел. – Но подумай о том, сможешь ты смотреть в глаза обществу, если с Бялик что-нибудь случится!
Каблучки с чувством собственной правоты процокали мимо.
В глаза обществу. Вон оно как.
Общество обло, озорно, огромно, стоглазо и лаяй.
Радищев, «Путешествие из Петербурга в Беловодье», сожженный том.
Макар выждал для приличия пару минут и постучался.
– Кира Михайловна, мне нужно с вами поговорить.
Гурьянова подняла на него измученный взгляд. Выглядела она плохо, и он удивился черствости библиотекарши.
– У меня нет на вас времени.
– Даже не добавите «поговорим в другой раз»?
– Простите?
Макар без разрешения придвинул стул, развернул спинкой вперед и сел.
– А вы нахал, – без выражения сказала Гурьянова.
– А вы покрываете убийцу.
Ее глаза блеснули, и он вдруг подумал, что у нее запросто может быть с собой оружие. Учительница маленького провинциального городка с револьвером; было бы смешно, если бы не список из семи имен у него в кармане.
– Начиная с две тысячи первого года здесь исчезали люди, и в общей сложности погибло четверо, если не считать Адама Раткевича.
На слово «погибло» Гурьянова не отреагировала, но имя владельца автомастерской заставило ее вздрогнуть.
– Однако это лишь до две тысячи пятого.
В две тысячи пятом случилась трагедия: сумасшедший сын Буслаевых убил родителей и поджег дом.
Гурьянова что-то негромко сказала.
– Что? – переспросил Илюшин.
– Он не сумасшедший.
– Знаете, мне действительно любопытна ваша роль в этой истории. Четыре исчезновения, все в июле, из них два списали на утопления, а двум вообще не придали значения. Но в июле две тысячи пятого пропадает Володя Карнаухов, который, что бы вы ни рассказывали, не собирался уезжать из города, и почти одновременно Федор Буслаев совершает двойное убийство.
Хотите знать, что я думаю, Кира Михайловна?
Она молчала.
– Ваш не сумасшедший Федя Буслаев прикончил всех этих людей. Он был тяжело болен. В тот год, когда вы приехали, его даже не допустили до занятий в школе, и вам пришлось учить его на дому. Тогда он убил первый раз. В две тысячи пятом ему исполнилось семнадцать, к тому времени вы уже год или два не появлялись у Буслаевых… Ему из-за этого стало хуже?
Молчание.
