Трясясь от ужаса, девочка трижды оттарабанила про себя стишок от начала до конца. Слова были не сказать чтобы обнадеживающими, однако повторение знакомых строк подействовало лучше заклинания: Марта пришла в себя. Вытерла взмокшие ладони о футболку. Отлепилась от стены.
Чего испугалась-то, балда? Чужих волос?
«Один от страха помер, другой ожил», – сказала бабка, поймав однажды на огороде шестилетнего воришку: от ее негодующего окрика тот замер с разинутым ртом, пока его напарник улепетывал со всех ног.
Один от страха ожил…
Стыдно быть тем, кто помер от страха.
Села на пол, рассмотрела вдумчиво страшную находку. Десять локонов. Пришиты к бумаге ровными стежками, на расстоянии сантиметра от верхнего среза. Марта покосилась на тумбочку, где валялась катушка."
"Рыжие. Не просто рыжие, а ярко-рыжие. Все – разных оттенков.
Она непроизвольно подняла руку к виску.
Парикмахер…
Некоторое время Марта сидела неподвижно, уставившись на белеющую в темноте бумагу.
Затем вскочила и с удесятеренной силой принялась биться в дверь.
– Помогите! Помогите!
Снова заверещал коростель, совсем рядом.
От уверенности в том, что ей удастся выбраться, не осталось и следа. Марта в панике заметалась по комнате, ударилась об угол стола, чьи оставшиеся три ножки глупо торчали вверх, схватилась за ушибленную ступню и заплакала.
Коростель все кричал, будто издеваясь.
Марта встала, вытерла слезы и принялась методично обследовать свою тюрьму.
Доски пола. Стены. Потолок. Она даже распорола матрас в надежде найти хоть что-то, что поможет ей выбраться.
Ничего.
Девочка обессиленно повалилась на пол.
Он придет за ней. Придет за ней утром. Потом спрячет в тумбочку альбомный лист с одиннадцатью рыжими локонами. У нее есть нож… Правда, маленький… Осколки она сама выбила наружу, чтобы не порезаться… А можно было бы спрятать осколок в рукаве… и потом…
Мысли стихали, стихали, пока в голове не осталась пустота.
Прижавшись щекой к полу, Марта рассматривала муравьиную дорожку, протянувшуюся к карамельке, к ее липкой награде за смелость и находчивость. Муравьи шли неторопливым караваном. На глазах Марты желто-белый рифленый шарик превратился в копошащийся черный клубок.
Она с отвращением отпрянула. Вот и ее так же…
Мысль была так чудовищна, что Марта уцепилась за первую попавшуюся, лишь бы не думалась та.
