Мать с ее пьяным голосом и трезвым взглядом вливает в ее горло отвратительную сладковатую жидкость, но яд растворяется бесследно в необъятных водах и смерти больше нет.
Матери тоже больше нет.
Тамара мертва. Беловодье перекусило ей хребет, как щука – дерзкому окуню, заплывшему в ее владения. Валя опознавала тело. Мать после смерти выглядела… мертвой. Так странно. Она была совершенно такая же, только мертвая, словно никакой души, которая покинула ее тело, тем самым необратимо изменив его, вовсе не было.
С Валентиной разговаривали разные люди, и все слышали от нее одно: она спала, ей ничего не известно, к убийству матери она не имеет отношения.
Что еще она могла сказать?
Валя закрыла холодильник и, ежась, вышла во двор. Из-за поленницы, пошатываясь, выбралась Марта. Валя ахнула и бросилась к ней. Девочка шагнула навстречу, ноги ее подкосились, и она осела Вале на руки.
2– Ты уверена, что не узнаешь его? – в третий раз повторила Валентина, глядя, как Марта опустошает холодильник.
Когда она выкупала девочку и высушила ей волосы, та набросилась на еду, как голодный зверек.
Исчез бутерброд, приготовленный на утро, опустела кастрюля с картошкой.
– Я завернула в Иверский переулок, – сказала Марта с набитым ртом, – а там кто-то насвистывает. Обогнула дом – помнишь, трехэтажный, там еще балкон осыпается, – а дальше подворотня. Я в нее даже зайти не успела. Вообще ничего не поняла! Только что было светло, а потом раз – темно. И руки связаны. Он мне какую-то дрянь надел на голову, типа мешка, в нем дышать было нечем.
Сволочь! Валь, у него эти локоны не просто так. Кто будет в пустом доме хранить чужие волосы?
– Может, у него дочь росла, волосы меняли цвет, а он хотел сохранить память о ее взрослении…
Марта разломила картофелину.
– Я фильм смотрела, там один мужик на книжной полке хранил скальпы…
– Так, все, ешь молча.
Валентина попыталась упорядочить информацию. Связал, увез, бросил в лесном доме… Отрезанные пряди пришиты к бумаге… Она не верила выводам Марты – что за бред об убийствах! – но лишь до тех пор, пока не поднимала взгляд на девочку.
Та яростно жевала, челюсти ходили ходуном, и рыжие пряди подпрыгивали им в такт.
– Ты помнишь, как выбежала к реке? Сможешь отыскать дорогу обратно?
– С дуба рухнула? Я вообще без понятия, как меня вынесло на берег! Едва в болоте не утонула, между прочим, оно жуткое – жуть.
– Пойдем в полицию. – Валя поднялась. – Участок, наверное, уже открыт. Только сначала позвоним твоей бабушке.
