Город стряхнул и его, и однажды разом, за один день, вдруг раздвинулись холмы, снег уполз в овраги, помчались по небесной равнине неисчислимыми бизоньими стадами горбатые белые облака.
Впервые в жизни Кира ждала лета со страхом. Она наблюдала за поступью весны, как приговоренный к повешению смотрит сквозь тюремное окошко за работягами, которые, перешучиваясь и хохоча, сколачивают для него эшафот.
Сначала они исходили из того, что справятся вдвоем, но по мере того как план обретал очертания, он так же быстро утрачивал смысл.
– Нужен кто-то еще! – Шишигина выключила компьютер и сняла очки.
– Вы позвонили музейщикам? – спросила Кира.
– И музейщикам, и подруге, и старой замшелой родне, которая считает меня еще более старой и замшелой. Было бы намного проще, будь мы не ограничены в средствах.
– Мы бы наняли частных сыщиков, чтобы они искали его вместо нас?
Старуха подняла на нее воспаленные глаза.
– Меня в который раз поражает ход ваших мыслей, Кира Михайловна! Нет, до этого я не додумалась.
Моя идея была проще: оплатить Ромашовым гостиницу вместо того, чтобы пытаться пристроить их по знакомым, словно багаж в камеру хранения, где все ячейки заняты.
– Но ведь сложилось!
– Чего мне это стоило! Впрочем, если у нас с вами все получится, это не будет иметь значения, а если не получится, тем более. Послушайте, Кира Михайловна, необходим третий. Нам придется кому-то довериться.
– Страшно, – призналась Кира.
– Страшно, – согласилась старуха. – А что не страшно в нашем положении? Давайте верить в теорию вероятностей.
Шансы случайно выбрать третьим для нашей теплой компании именно этого человека не так уж высоки.
«Этого человека». Когда-то между собой они называли его убийцей, затем чудовищем; к середине зимы он стал выродком. Но со временем слова обесцветились, как будто заключенный в них жуткий смысл разъел их, подобно кислоте, и осталось простое «этот человек», которое было страшнее, чем все предыдущие ярлыки вместе взятые.
– Анна Козарь? – предположила Кира.
– Она работает каждый день. Ее знают все. И, кроме того…
Кира подняла брови.
– Да, вы испытываете к ней приязнь, – с легким раздражением сказала Шишигина, – но, Кира Михайловна, вы должны понимать…"
"– …что Козарь тоже может быть этим человеком.
– Да.
– Да, – эхом отозвалась Кира.
Они снились ей по ночам, обступали ее, приветливо улыбаясь, она помнила каждого в этой толпе, но когда делала шаг навстречу, лица оплывали, как воск.
