Вспомнив все это, Тиили заплакала от отчаяния, но сделать ничего не могла. Все в жизни должно идти своим чередом.
Красивые мужчины с бледными лицами были, на самом деле, намного хуже отвратительного старика. Тиили чувствовала, насколько они глубоко эротичны. А сейчас их возбуждение достигло высшего предела. Возбуждение не могло быть снято естественным путем. А потому мужчины начали проделывать прямо перед Тиили отвратительные вещи. Девушка отводила взгляд, старалась смотреть в другую сторону. «Монахи» обступили ее плотным кольцом, Тиили кружилась в танце, а потому смотреть в другую сторону было практически невозможно.
Девушка закрыла глаза.
Торжествующий Тан-гиль ни на минуту не выпускал Тиили из виду. В его глазах светилось, однако, не только торжество. Тиили читала в его взгляде нечто большее. Девушка предпочла бы ненависть Тан-гиля, только не похоть. Она крепче зажмурила глаза. Однако ритм танца все убыстрялся, и Тиили нужно было смотреть, куда ступать. А потому глаза все время приходилось открывать.
Скоро она начала уставать. После тяжелого подъема в гору было просто бесчеловечно и безжалостно заставлять ее танцевать так долго.
«Отпустите меня», – беззвучно взмолилась Тиили. Попросить пощады вслух она просто не смела.
А ритм становился все более быстрым. Песня шаманов перешла в отдельные выкрики.
Красавцы мужчины буквально взбесились от возбуждения. А Тан-гиль приказывал: «Быстрее! Еще быстрее!»
Тиили почувствовала, что скоро не выдержит и просто умрет.
Недаром танец назывался «танцем жертвы». Бедняжка не знала почему ее решили принести в жертву, каких богов хотели умилостивить, но чувствовала, что пришел ее последний час. В этом она уже не сомневалась.
«Что ж, убейте! Снизойдите до такой милости! Убейте!» – молила она про себя.
Разве Тан-гиль когда-нибудь оказывал кому-нибудь милость?
Уже в полуобморочном состоянии Тиили почувствовала, как с нее срывают одежду.
«Нет», – умоляя, шептала она в отчаянии. Услышать ее было некому…
Вдруг послышался сильный шум.
Тиили открыла глаза и увидела, как медленно открывается гора.
«Надо же! Ведь это я! Я открыла эту гору!» – удивленно подумала она. – «Бой барабанов, песни шаманов, танец… Вершится колдовской ритуал!
Но тогда… может, я все же не умру?! Они получили то, чего добивались. Зачем им моя смерть?»"
"В Тиили пробуждалась надежда. Но она так устала, что была не в состоянии додумать эту мысль.
«А может и умру.
