Как устроена огнегасительная служба? Есть ли среди рабочих неуравновешенные люди? Случались ли поджоги и странные возгорания? Что будет, если появится открытый огонь? Что внутри пожароопасно, а что взрывоопасно? Клочан свирепствовал. Большая часть предприятий проверку в целом прошла. Но мельница Ерошова, табачная фабрика Цыгоева, а также склады табака Бедросова и Сарантиди обнаружили полную неготовность к пожару. Полицмейстер обязал их владельцев немедленно принять меры.
На четвертый день Лыков сказал помощнику:
– Вроде бы все прошерстили.
Клочан говорит: опаснее нефтяного поселка ничего в городе нет. Так и так все на него указывает… Мы с тобой завтра с утра обойдем и сами поглядим.
Потом обратился к начальнику отделения:
– А вам, Александр Петрович, поручение.
Пришельцев взял карандаш. Статский советник продолжил:
– Мы подозреваем в укрывательстве Вариводы двух темных дельцов: Асьминкина и Довгило. У обоих, как оказалось, имелись свои карманные шайки. Люди Асьминкина нам до сих пор неизвестны.
Еще недавно Конон Прович казался мне главным подозреваемым. События последних дней вывели на первый план Владимира Аполлоновича. Согласны?
– Пожалуй, да.
– А мы до сих пор не знаем, за что именно его судили пятнадцать лет назад в Баку. Аферы с нефтеносными участками… Какие аферы? Были ли там поджоги? Если были, то с Асьминкина подозрения можно снимать. Он бывший бандит, нынешний жулик, но зажигательное оружие следует тогда искать у мыловара.
– Я свяжусь с начальником сыскного отделения Баку, пусть пришлет мне выписки из того судебного процесса.
– Телеграфом! С указанием, что дознание ведется по Высочайшему повелению.
– Разумеется, – согласился Пришельцев. – Но табаковода нельзя оставлять в покое. Давно пора очистить от него город. Есть у Асьминкина «кубанский огонь» или нет – это ничего не меняет. Надо выжечь скверну, иначе потом долго случая не будет.
Лыков понимал желание коллежского асессора. Прибыл большой чин, карманы от бумаг с гербами трещат. Надо использовать его как таран: стереть в порошок всех, на кого полиция давно точит зубы.
– Хорошо, Александр Петрович, Асьминкина мы спишем под одну гребенку. Обещаю, что когда мы с Сергеем Маноловичем поедем домой, табаковод будет в цинтовке. Начинайте сочинять акт дознания.
Пришельцев и его люди повеселели. На столе опять появилась бутылка. Уже за полночь командированные отправились в «Центральную». Азвестопуло спать не хотел и ушел в ресторан, на поиски приключений.
