Э-хе-хе…
– Но в конце концов власти взялись за дело, – напомнил ротмистру статский советник.
– Взялись. В восьмом году тоже много крови пролилось. Убили еще одного пристава, Кузнецова, городовые гибли при исполнении. И начали тогда эту нечисть отстреливать, как собак. При арестах, ежели не сдавались, мы с полицией решили их не щадить, кончать на месте. Много перебили, еще больше поймали. Сейчас в Екатеринодаре спокойно.
– А если недобитки вдруг задумали диверсию? Кто в первую очередь на это способен?
– Анархисты, – дружно сказали оба ротмистра.
– То есть вы не всех постреляли и пересажали? – уточнил Лыков.
– Всех попробуй пересажай… – горько усмехнулся Матегорин. – Уж не знаю почему, но идеи анархизма больше всего завладели умами безмозглой молодежи. Каких только банд не создали! «Кровавая рука», «Черный ворон», «Мстители», «Девятая группа анархистов-коммунистов», «Легион», «Анархия», «Добровольный летучий боевой отряд»… Много с ними пришлось повозиться. Чуть не сто человек усадили на скамью подсудимых.
Семерых вздернули, тридцать семь получили каторжные работы. Ячейки остались, но они теперь как змеи, у которых вырвали ядовитые зубы. Шипят, а укусить-то нечем.
– Эти змеи под наблюдением? – предположил сыщик.
Фон-Гоерц через плечо обернулся на начальника управления, тот кивнул.
– Да, мы за ними присматриваем, – подтвердил ротмистр. – Плотно и постоянно.
– За анархистами?
– За всеми.
Заведующий агентурой с достоинством стал перечислять:
– Эсдеки: имеем внутреннее осведомление двумя агентами, «Комаровым» и «Морским».
Эсеры – тоже два, «Василевский» и «Васильева». Анархисты-коммунисты – сразу три пары глаз: «Грузин», «Полезный» и «Духанщик». И не только здесь имеем, но и в Армавире, Ейске, на Тихорецкой и в Романовском. Что вас интересует?
Лыков подернулся вперед:
– Ясно что: есть ли у анархистов силы для террористического акта? Могут ли они быть заказчиками Вариводы?
Ротмистры думали недолго. Матегорин буркнул Фон-Гоерцу:
– Чего уж там… Скажи.
Начальник управления пояснил:
– До недавнего времени мы бы вам ответили: нет.
Ячейки под наблюдением, там одни разговоры. Работы никакой не ведется. Иногда только приезжают с Кавказа беспокойные грузины, но мы их быстро изымаем из обращения. Однако три дня назад ситуация изменилась. В город приехал Тарас Семикобылин. Это очень опасный человек, правая рука покойного Муромцева.
– Из Варшавы пожаловал?
– Точно так."
"Лыкову не надо было объяснять, что переменилось.
