Мне нужно позвонить Асифу, может, он что-то слышал. Вполне вероятно, что дядя успел перепрятать алмаз во второй тайник, и поэтому мы ничего об этом не знали. А нам он просто забыл об этом сообщить.
Борис тоже достал телефон и отошел в сторону. Некоторые из мужчин вышли покурить на улицу. Туфан остался один за столом. И напротив него сидел Дронго.
– А вы почему никуда не бежите? – криво усмехнулся Туфан. – Или не хотите найти сокровища семьи Измайловых?
– Это не мои сокровища, – возразил Дронго, – и поэтому я не собираюсь никуда бежать.
Неужели вы думаете, что в этих тайниках могло что-то остаться? Если о них не знает даже Борис Измайлов?"
"– В этой семье полно всяких тайн, – опять усмехнулся Туфан, – они все время скрывают друг от друга разные сокровища. В Кубе говорят, что у нашего покойного родственника был даже бриллиант, который находился в короне какого-то иранского шаха. Можете себе представить? Я думаю, что из-за него вас сюда привез Борис. Чтобы вы помогли ему найти этот камень.
– Земля полнится слухами, – ответил Дронго.
– Это не только слухи. В Баку тоже об этом говорят. Был такой известный чиновник – Казым Арсенович Шекерджийский, с такой смешной фамилией, которая в переводе звучит как Сахарковский. Вот он и рассказал однажды своему другу, что такой алмаз существует. Но он его давно продал ювелирам Измайловым. А кто, кроме Семена Борисовича и его брата, мог купить этот камень? Никто. Асиф и Борис были тогда еще совсем детьми.
– И поэтому вы считали, что вас обделили при разделе наследства, – понял Дронго.
– Они вообще жмоты, – скривил губы Туфан, – у них снега зимой не выпросишь. Только для себя и своих людей. А для нас ничего не делали. Я однажды попросил у дяди Семена сто тысяч долларов. Вы знаете, что он мне сказал? «Дорогой Туфан, если бы я был уверен, что ты сможешь вернуть мне эти деньги, я бы отдал их тебе с символическим процентом как родственнику. А просто так, без залога, не могу». Можете себе представить? Он даже на мне хотел нажиться! Без процента не давал мне деньги.
И еще залог требовал, вот такая сволочь была жадная. У меня, конечно, никакого залога не было, и он мне тогда ничего не дал.
– Между прочим, он брал проценты и со своих племянников, и со своего помощника, – напомнил Дронго, – и считал это в порядке вещей, чтобы заставить молодых людей работать еще лучше.
– Гнида он был, – убежденно сказал Туфан, – жадный и сволочной. Никому от него не было никакой пользы. Только все под себя подгребал, все под себя.
