– Так, значит, потом я все-таки смогу ездить с тобой?
– Ты будешь спать и отдыхать как можно больше, – поправил ее Рэнд с аристократическим апломбом, который так и толкал Розали на непослушание. – А когда тебе станет лучше, вы с Мирель можете осмотреть замок. Здесь много картин, скульптур, так что новых впечатлений хватит надолго.
Скрыв свое возмущение диктаторским тоном Рэнда Розали спросила его со всей мягкостью и покорностью, на какую была способна:
– Я увижу тебя за обедом?
И с удовольствием отметила, что голос его смягчился.
– Сегодня – нет. Я вернусь только к ужину.
Рэнд встал, и его черные высокие ботфорты сверкнули начищенным глянцем голенищ, плотно охватывающих икры и подчеркивающих стройность бедер. Как он был великолепен в своем костюме для верховой езды! Каким мужественным казался сейчас с небрежно откинутыми назад волосами и темной щетиной на подбородке!
– Если тебе что-нибудь понадобится, скажи Мирель или мадам Альвин, – сказал он, и Розали улыбнулась.
– Разве я могла мечтать когда-то, что у меня будет своя собственная компаньонка и служанка, – задумчиво произнесла Розали, слизывая каплю меда с указательного пальца.
– Сейчас я должна была бы готовить Элен ее утренний чай, а вместо этого сижу здесь, в великолепном замке во Франции, и стараюсь придумать, чем бы мне лучше всего занять себя.
Голубые глаза ее сияли тихой радостью.
Рэнд с удивлением смотрел на Розали, Какая она все же невинная и безмятежная! Ему хотелось стиснуть в объятиях ее хрупкое шелковистое тело и держать так, не выпуская, вдыхая ее аромат, слушая каждый вздох и каждый удар ее сердца.
– Ты должна была бы находиться сейчас дома, с мамой, – хрипло произнес он, и Розали, пораженная тем, как изменился его тон, робко взглянула на него. – И решать, какого цвета ленты для волос выбрать и с кем танцевать на следующем балу.
– Я… – начала было она, вконец смущенная изменчивостью его настроения, но, передумав, только сказала:
– До встречи. Желаю тебе удачного дня.
Рэнд резко повернулся и вышел из комнаты. Прислонившись к стене, он закрыл глаза.
""Я больше так не могу, – пробормотал он, сжимая кулаки. – Господи, помоги мне! Я не понимаю тебя, Розали, я не знаю, чего ты хочешь. Ты держишь меня своими тонкими пальчиками, и я готов вскакивать и бежать к тебе по первому зову. О черт, это испытание моей гордости!"""
"Иногда Розали выглядела уверенной в себе, порой – слабой, нуждающейся в его помощи.
