– Что вы сказали, мадемуазель?
– Пойдем отсюда, Мирель. Есть сотни других вещей, на которые я буду смотреть куда более охотно.
– Ну хорошо, пойдемте на кухню, к мадам Альвин, – предложила Мирель и осторожно открыла дверь.
– На кухню? Зачем?
Девушка внимательно посмотрела по сторонам.
– Может быть, вы попросите ее подать английский чай?
– Английский чай? Почему? – спросила Розали, удивляясь, откуда Мирель могла знать тонкости английских традиций.
Во Франции чай почти не употреблялся, и все пили кофе.
Догадавшись, в чем дело, Розали засмеялась.
– Это, верно, из-за того описания в книге, которую мы читали сегодня. Только не говори, пожалуйста, что ты никогда не пробовала чая!
– Конечно, я не пила его, но, если вы скажете мадам Альвин, что соскучились по настоящему английскому чаю, я с радостью присоединюсь к вам…
– Ну конечно, я скажу ей! – воскликнула Розали.
Ее не переставали удивлять вещи, которые вызывали любопытство Мирель.
– Ну хорошо, пойдем на кухню, – сказала Розали.
И они крадучись вышли из комнаты.
В кухне не было никого, кроме мадам Альвин. Потратив целое утро на распоряжения слугам, она отдыхала за чашкой кофе и неспешно размешивала ложечкой сахар.
– – Девушка, которая приносит молоко по утрам, опоздала сегодня, – сказала она, обращаясь к вошедшим Мирель и Розали.
Она отпила глоток и вздохнула.
– Я ждала ее… Ах, какая она копуша! Никогда не пропустит ни одного молодого парня, а потом еще любезничает с Джереми, пока он чистит конюшню.
– Этот Джереми сам ко всем пристает, – сказала вдруг Мирель, и ее темно-карие глаза озорно блеснули. – Стоит только разок ему улыбнуться, так он уже липнет, как муха да мед.
Мадам Альвин разразилась громким смехом, ударяя себя по пухлым коленям, а Розали понимающе посмотрела на Мирель.
– Так вот почему ты была так холодна с ним! – сказала она.
– Да-да, – с гримаской отвращения ответила горничная. – Но это бесполезно. Как правило, такое обращение разжигает их еще больше. Он вообразил себя взрослым мужчиной, а сам только на два года старше меня! Самодовольный мальчишка.
Представьте, он хотел поцеловать меня в первый же раз, как я пришла на конюшню, словно я позволю, когда на нас смотрят все эти лошади.
– Ужасно, – ответила Розали, вдруг покраснев от стыда.
Тут в дверь постучали, и мадам Альвин заторопилась навстречу злосчастной молочнице, ругая ее за медлительность. Потом сняла немного сливок для кофе и поставила бидон на стол.
