– Пока я с успехом обходился своим родным языком, – ответил он.
– Я уверена, что твой французский приведет в восторг многих англичанок, – заметила Розали. – Но они вряд ли поймут хоть слово!
– Э-э.., тогда, ради английских женщин, я, пожалуй, немного поучусь.
Это было сказано таким великодушным тоном, что Розали и Мирель расхохотались.
Между тем они подошли к разноцветному шатру, но Гильом вдруг остановился и нахмурился.
– Мира… – сказал он, что-то быстро ища в кармане. – Ты помнишь, где продаются твои любимые апельсины в сиропе?
– Да, конечно, – ответила Мирель, с недоумением глядя на него.
– А почему ты…
– Кажется, я обронил там свой кошелек, когда последний раз доставал его и платил за сладости. Не могла бы ты сбегать и поискать его?
– Да, конечно, но ведь мы собрались…
– Я пойду с мадемуазель, а потом мы подождем тебя здесь. Вы согласны, мадемуазель?
– Да, – ответила Розали. – Но если ты предпочитаешь подождать, пока Мирель…
– Не надо, не ждите меня. – Мирель в нетерпении тряхнула головой.
– Гильом, это не похоже на тебя!
Она с нежностью посмотрела на брата.
– Я думаю, ты рад, что завтра мы едем в Англию.
– Да, конечно… Поторопись, Мира, пока кто-нибудь не воспользовался моей оплошностью.
Мирель кивнула и быстро пошла к торговым рядам.
Розали задумчиво посмотрела ей вслед.
– Хорошо, если бы она нашла его.
– Думаю, она постарается, – ответил Гильом, откидывая полог пышно расцвеченного цыганского шатра.
Розали неуверенно переступила порог, моргая из-за неожиданного мрака, царившего внутри.
Когда наконец глаза ее привыкли к темноте, она увидела в центре небольшой стол, покрытый цветной шалью, на нем лежали карты, магический шар и несколько незажженных свечей.
Прочая мебель была плохо различима в темноте и стояла где-то в глубине помещения.
Присмотревшись, Розали увидела сидящую в углу женщину. Пышные ее волосы были стянуты широкой лентой, она улыбалась.
– Добро пожаловать, – приветствовала она вошедших.
В помещении было душно, казалось, веселая ярмарка и теплый солнечный свет остались очень далеко.
Нехорошее предчувствие шевельнулось в сердце Розали – она начала догадываться, что стоит на пороге некой опасности, и ей вдруг захотелось поскорее выйти отсюда, бежать, забыть обо всем этом…
– Уйдем отсюда, Гильом, – прошептала она, но он лишь ободряюще погладил ее по плечу и вдруг с силой сжал ей запястья.
Розали в смущении хотела было вырваться, но он заломил ей руки и связал их крепкой веревкой.
