– Отличительная черта их рода – темно-голубой, почти фиолетовый оттенок глаз…
– О, – с удивлением произнесла Розали, – я думала, что наследовала…
– Вы думали, что если его глаза голубые, то, значит, и ваши тоже, – горько проговорил он. – Нет, вовсе нет.
Глаза Браммеля не такие яркие, как ваши, не такие страстные и выразительные.
– Можете говорить что угодно о нем, – сказала Розали, чувствуя, что по ее телу начинают бегать мурашки от его прикосновений.
""Он хочет затащить меня в постель"", – с ужасом думала она.
Потом, улыбнувшись неуверенной, дрожащей улыбкой, произнесла с деланным спокойствием:
– Ничто не изменит того факта, что он мой отец и что Люси выбрала именно его…
Ротерхэм мрачно выругался и, подойдя совсем близко, прижал ее к стене. Розали чувствовала его тело сквозь тонкие покровы ткани и попыталась отстраниться, но Ротерхэм крепко держал ее в своих объятиях.
– Почему же вы не кричите? – спросил он, и Розали почувствовала его дыхание на своей щеке.
– Не вижу смысла, – прошептала она.
– Нет, я не стану кричать. Я знаю, вы хотите напугать меня, но вам это не удастся. Я не боюсь вас, я просто испытываю к вам отвращение, точно так же, как моя мать.
– Ты просто потаскушка, точно такая же, как твоя мать, – прошипел Ротерхэм, сжимая ее так сильно, что Розали не могла уже дышать. – Я знаю все о твоих отношениях с Беркли, об этом знает каждый! Но теперь ты будешь мне наградой за все то время, когда я любил Люси и не мог насладиться ею!
– Вы – сумасшедший! Я не Люси! – закричала Розали.
– Ложь! Во всяком случае, ты – часть ее, – возразил он, закрывая глаза. – Ты чувствуешь все, как будто ты – она! О Боже, ты смотришь на мир ее глазами!
Он застонал и попытался поцеловать Розали.
– Я искал тебя с той самой минуты, как Люси ушла из жизни, – пробормотал он. – Все эти годы я знал о твоем существовании, с того самого момента, как увидел ее во Франции, беременную тобой. Маленькая дрянь! Она носила в утробе отродье Браммеля, будучи помолвлена со мной!
Розали, не в силах более вынести это, закричала, пытаясь ударить его, но Ротерхэм легко схватил ее за запястья и сжал их так сильно, что пальцы ее побелели.
– – Вы заплатите за все своей жизнью, – проговорила Розали, не узнавая свой голос. – Если я не убью вас, то кто-нибудь другой отомстит за меня!
– Ты имеешь в виду своего любовника, – сказал Ротерхэм, прикасаясь к ее груди. – Учти, ты никогда больше не увидишь его. А если убежишь, то он будет убит в течение часа после твоего побега.
